The Cold Moon

Взрывы в кино — всего лишь вспышки горящего бензина. Мгновение — и их нет, остается только реакция на лицах героев. В реальной жизни после взрыва самодельной бомбы в воздухе повисает густой голубоватый туман с тяжелым запахом, который обжигает легкие и от которого долго режет глаза. Состоящий частично из пыли, частично из ядовитого химического дыма, частично из превратившихся в пар волос и кожи, он не рассеивается в течение нескольких часов.
Горький туман — символ кошмара этой новой разновидности войны. В ней не существует союзников, которым можно было бы доверять, кроме твоих товарищей-солдат. В ней нет четко определенной линии фронта. И ты даже не знаешь, где и кто твой настоящий враг. Им может оказаться переводчик, повар, безобидный прохожий, местный бизнесмен, подросток, дряхлый старик. А оружие? Не гаубицы и танки, а крошечные посылки, из которых внезапно вырывается тот самый горький туман, упаковки с тринитротолуолом, или с Си-4 или Си-3, или с взрывчаткой, у вас же похищенной и спрятанной настолько искусно, что вы не заметите ее до того момента, как… Другими словами, так, что вам не суждено будет ее вообще заметить.

Соревновательный дух необходим молодому человеку, но Кэтрин считала, что занятия боевыми видами спорта в таком возрасте могут ему повредить. Санкционированная ярость может обернуться очень страшными последствиями, особенно в случае с подростками.

Некоторое время они говорили на эту болезненную таму. ... ... .... Определенный промежуток времени снимает раздражение и гнев (приступ ярости, к примеру, редко длится больше трех минут) и ослабляет сопротивление противоположному мнению гораздо эффективнее, чем горячий эмоциональный спор.
Кэтрин на сей раз не стала говорить решительное «нет» карате, а лишь убедила Уэса попробовать заняться теннисом. (Она как-то услышала, как он говорил своему школьному другу: «Классно, когда у тебя мама — полицейский». Кэтрин рассмеялась.)

Затем настроение сына внезапно изменилось, и он радостно

— Он удрал? — рявкнул Райм в микрофон «Моторолы». — Но почему? Что случилось?

Лон Селлитто, стоящий рядом с Амелией перед входом в мастерскую, ответил:

— Хорошо рассчитал время. Просто удача. Черт его знает!

— Удача? — резко крикнул Райм в трубку, так, словно это было неизвестное ему иностранное слово. Затем помолчал немного. — Подождите-ка… Вы пользуетесь шифрованной частотой?

— Для тактических целей — да, — ответил Селлитто, — но не для звонков девять-один-один. Он, должно быть, поймал исходный вызов. Черт! Хорошо, теперь в деле о Часовщике мы перейдем на шифрованную частоту.