Джейн Эйр. Учитель

Вы, вероятно, считаете, что контраста ради я должен показать что-либо очаровательное, какую-нибудь милую девическую головку, окруженную нимбом, какое-нибудь трогательное воплощение невинности, нежно прижимающее к груди голубя мира. Нет, ничего подобного я не встретил и потому не могу вам продемонстрировать.

Во мне говорили два голоса; снова и снова они твердили одно и то же. Один все повторял: «Уильям, такая жизнь невыносима». Другой же: «А что ты можешь сделать, чтобы ее изменить?»

У молодых теперь головы стариков.

Вероятно, многие сочли бы его некрасивым, однако в его манере держаться было столько бессознательной гордости, столько неприружденности, такое глубокое равнодушие к своему внешнему облику, такая надменная уверенность в превосходстве своих более высоких качетв, заменяющих физическую красоту, что, глядя на него, вы невольно готовы были поверить в него, как он сам в себя верил.

По-моему, мужчина ничего не стоит, если в нем нет чего-то дьявольского. Пусть история говорит что угодно, но, мне кажется,  он был как раз таким диким и необузданным героем злодейского типа, какому я согласилась бы отдать свою руку.

На миг его глаза тревожно потемнели, и я уже думал, что он заполнит напряжённую паузу, возникшую после удачной реплики противника, выразив пожелание, чтобы кто-нибудь полюбил его так, как он хотел бы быть любимым, - хоть кто-нибудь, кому он смог бы без колебаний ответить любовью.

- Напротив, месье, дети наиболее искренни, они ещё не успели научиться двуличию; они лгут, но так бесхитростно, что их нетрудно разоблачить; взрослые же фальшивы насквозь - они обманывают чужих, обманывают друг друга...

Я не согласна с моралистами, называющими наш мир унылой пустыней. Для меня он цветет, как роза.

Когда друзьям угрожает разлука, им хочется провести вдвоем те немногие часы, которые им остались.

Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.