Хроморама. Как цвет изменил наш взгляд на мир

Мы почти всегда рассматриваем эпоху Возрождения с точки зрения художников, но если попробуем представить себя заказчиком, то поймем, что отношения между родом Медичи и Боттичелли похожи на те, что связывают нас сегодня с рабочим, которому мы поручаем отремонтировать квартиру: мы доверяем ему отделочные работы, но плитку хотим выбирать сами. Боттичелли считается великим художником, но в XV веке по своему социальному статусу художник был скорее ближе к строителю, нежели к интеллектуалу, а искусство играло настолько важную роль в политической жизни, что его нельзя было целиком доверить простому живописцу.

(с. 58)

Аббат Сен-Дени Сугерий (1080–1151) оправдывает чувственную страсть, которую вызывают изысканные вещи, являющиеся для него не просто роскошью ради роскоши, но инструментом, позволяющим достигнуть высшей правды. Он пишет на бронзовой двери собора: Mens hebes ad verum per materialia surgit — тусклый ум восходит к истине через то, что материально. Таким образом, материя - это больше чем про-сто материя, а эстетический опыт — всегда посредник опыта экстатического.

Есть один предмет, в котором наглядно проявляется чарующая сила драгоценностей, характерная для той эпохи. Речь идет о единственном в своем роде маленьком Распятии XI века, которое хранится в Кёльне в художественном музее Kolumba. Тело Христа отлито из металла, а голова искусно вырезана из лазурита в 1 веке, то есть голова древнее Распятия на тысячу лет. Типичная практика в ювелирном деле тех времен: для драгоценных камней выбирают металлическую оправу. Но есть еще кое-что: античная голова — женская, и она венчает не просто мужское тело, а тело Христа. Аноним-ный средневековый скульптор не считает странным, неумест-ным или безвкусным конфликт полов, контраст материалов и цвета (золотое тело и синее лицо); значение имеет то, что инкрустация древним и драгоценным лазуритом современ ной основы подчеркивает духовный смысл. Лик Христа оча-ровывает, он обладает особым значением, поскольку сделан из дорогостоящего, элитарного и старинного материала.

(с. 72)

Если работы этих художников нас впечатляют, то, возмож но, так происходит потому, что в нашем разуме идет посто янная борьба между стремлением к порядку и жаждой сго нарушения, между желанием наслаждаться ровным фоном и любованием мимолетными, ускользающими от глаза колебаниями цвета. С одной стороны, успех современных цветов определяет красота единообразия, которая передает нам идеальное, математическое измерение, соответствующее нашему природному стремлению к абстракции; с другой стороны, мы ищем «грязь» и несовершенство, которые делают цвет живым и человечным.