Красная жатва и другие истории

Он отсчитал сотню или две, двадцатками и десятками, и протянул человеку без подбородка, сказав: — Купи нам отход, Джерри, и не давай никому больше, чем положено.Джерри взял деньги, забрал со стола шляпу и удалился.

Теперь весь фокус в том, как отсюда выбраться, чтобы нас не накрыли. — Обойдемся без фокусов, — заверил меня Талер. —Уйдем, когда захотим. — Я хочу сейчас. И тебе советую.

— Не знаю, хорошо ли состряпана у тебя версия. Может, в суде ты на ней бы и выехал, только до суда не дойдет. Если Нунан тебя и возьмет, то лишь в виде трупа.

Я постучал сильнее, потом опустил руку, чтобы подергать дверную ручку. Из лавочки донесся совет: — Иди отсюда, пока можешь.

Плотный Ник и я сопровождали шефа, пока он лично не удостоверился, что его люди расставлены правильно. Они не произвели на меня особого впечатления — потрепанная компания, глаза бегают, никакого интереса к предстоящей работе.

Сходи, Ник, попробуй настроить его на мирный лад. Плотный сказал:— Черта с два я пойду.— Тогда позвони ему, — предложил шеф. Плотный проворчал: — Ну, это еще туда-сюда, — и удалился. Вернулся он абсолютно счастливый. — Он говорит, — доложил плотный, —«пошли вы знаете куда».

Застрелили, когда он вылезал из своего драндулета возле дома. Такого мертвого покойника редко увидишь. В него, наверное, три десятка пуль всадили.

— Я повернулся к Рено и спросил: — Так или нет? Он обратил ко мне деревянное лицо и сказал: — Мели дальше.

Теперь можно было взглянуть на шефа. Он был разбит, растоптан, готов на все, чтобы спасти — или хотя бы попытаться спасти —свою жирную шею. На меня он не смотрел. Он не смотрел ни на кого. Он изо всех сил притворялся, будто вовсе не боится волков, которым я кинул его на растерзание

Я вернулся на место. Нунан разглядывал стол.Лицо у него было серое, отекшее, сырое, как незастывшая замазка.