— Ведомо мне, что тута понаписано! — рявкнул Роб Всякограб. — Я читать умею! Тута написано…
Он снова оглядел слова. — Лады, тута написано… вота бублик, а энто навроде пузатой бабы, и гребешок, что на боку стоит… и буквица, что руку вверх задрала, и тут подбоченилась да на главу встала, а энто опять руку в бок и ножку в сторону, а потом «пусто место» и гребешок опять лежит, и гребешок стоит, и буквица, что подбоченилась, и половинка бублика, и палка с перекладиной, и снова подбоченилсь кверх тормашками… И на другой строчке полбублика снова, и рука вверх и нога в сторону, а затем буквица, как садовая калитка, и как воротца, и опять калитка, и домик, и как лесенка, и опять буквица с рукой в бок… И на другу строчку… Толстяк с пузом и руку ко лбу приложил, и рука в бок, лесенка, и толста баба, и буквица с клюкой, и буквица с жалом… Затем опять «пусто место» И буквица, как холмы, бублик, рука в бок, гребешок на боку, и крест, что на одной ноге стоит, бублик и домик! Все!
Он отступил назад, держа руки в боки, и требовательно обратился к фиглам:
— Ну что? Прочитал я словеса или нет?
Фиглы радостно возопили и кое-кто даже захлопал в ладоши.
Ужасен Велик Билли посмотрел на написанные мелом слова:
И затем на лицо Роба Всякограба.
— Айе, айе. — сказал он. — Молодчага, мистер Роб. Овечя шерсть, скипидар и Бравый Мореход.