Если бы не три хвалебные рецензии, я бы и не подумал тратить время на свой отзыв. Ну, купил плохую книгу. Ошибся, бывает. Дочитал и забыл.
Но эти однотипные рецензии (две написаны людьми, которые, вероятно, зарегистрировались на LiveLib только ради их написания) меня зацепили.
Хочу поделиться своим впечатлением, чтобы дать потенциальным читателям больше информации перед покупкой книги.
Я купил книгу из-за времени действия (1988 — 1989). Сам тогда учился в вузе, и отлично помню тот "очень яркий временной отрезок, который наложил отпечаток на всю молодежь времен перестройки" (это цитата из рецензии эксперта KtrnBooks). Собственно, я и есть та самая молодежь.
Когда покупал книгу, надеялся прожить чужую жизнь в хорошо знакомом и симпатичном мне времени. А жить пришлось в ученической тетради, где автор упражняется в изобретении сравнений и метафор.
Тройка. Большая, жирная, сочная тройка по матанализу, подгорелый кусок говяжьей котлеты, который ты глотаешь, потому что деваться некуда.
(Деваться некуда — это когда враги связали и в глотку подгорелую котлету запихивают? Или все-таки голод имеется в виду? Тогда почему "деваться некуда"? Может, есть кроме котлеты нечего?)
Сглатываю воздух, и он идет в легкие легко, прохладой чистой газированной воды.
(Газированная вода в легких — удовольствие сомнительное. Даже если она прохладная).
В Москву возвращаюсь с ощущением, будто мне в карман насыпали соли из старой мартирологической банки. Хрустят кристаллы на зубах памяти, жгут кожу в сознании.
(Почему насыпали соль в карман, но хрустит она на зубах? Ест он её, что ли? Из кармана зачерпывает и в рот кладет?)
...изумруд хвои, чей флер прочищает до кашля мои прокуренные легкие...
И на следующей странице:
Москва возвращает меня себе хлопком дверей поезда и привычным уже флером горячего асфальта.
Простуда все-таки добивает меня. Голова тяжелая, в ней хрущевские кирпичи, горло першит, нос работает в одну сторону.
(Почему кирпичи хрущевские? Отсылка к домам-хрущевкам? Так большая часть хрущевок построена из готовых бетонных панелей, а из силикатного кирпича в СССР строили и до Хрущева, и после).
Явных ляпов в книге нет. Правда, проявитель пахнет уксусом (любой, кто снимал на пленку, скажет, что это не так — проявитель пахнет куда приятнее); герой в 89-м ощущает себя телевизором, пульт от которого потерян (в СССР пульты у телевизоров были только проводные, но даже проводной пульт был огромной редкостью и вряд ли водился в доме у студента из простой советской семьи); в метро давка, но спрятанный под курткой фотоаппарат бьёт героя по ребрам — не давит, а бьёт; фильм "Однажды в Америке" герой смотрел не очень внимательно ("Потом сцена: Лапша на вокзале, перед выбором. Останься, будь нормальным, стань как все, или иди своей дорожкой, к которой ты привык." — у Лапши в той сцене нет выбора, он не может остаться, он должен бежать из города, раствориться на просторах Америки, в Нью-Йорке его найдут и убьют).
Но, повторюсь, главная проблема не в этих неточностях. Увлечься книгой крайне сложно. Едва начнешь следить за действием, усилием воли заставишь себя сопереживать героям, как автор вдруг влепляет тебе в лоб очередное вычурное сравнение. Нет, если б это были сравнения и метафоры уровня Олеши, оно конечно. Но тут ведь совсем не Олеша. Я лично воспринимаю метафоры и сравнения как "ускоритель сознания" (в одном из интервью Бродский дал такое определение поэзии). То есть есть еще слова до конца прочитать не успел, а тебя уже обожгло узнаванием, сетью ассоциаций или яркой картинкой. А здесь долго и мучительно перевариваешь хрущевские кирпичи и жирную тройку из подгорелой говяжьей котлеты, запивая их прохладной газировкой, вместо желудка легко проникающей в легкие.
Лучшее в книге — пятнадцатая глава. Там почти нет сравнений и метафор. Вот ее читать интересно. Проблема в том, что эта глава в бумажной книге занимает всего 21 страницу из 236-ти.
20 понравилось
