Зачарованная река

Дом – это люди. Дом – это быть с теми, кого ты любишь и, возможно, даже ненавидишь.

Мы видим то, что хотим видеть, в зависимости от нашей веры.

Наши руки могут красть или отдавать, причинять вред или утешать. Они могут ранить и убивать, а могут исцелять и спасать. Что ты выбираешь сделать своими руками, Торин?

— Я всего лишь куплет, вдохновленный твоим припевом, и я буду следовать за тобой до конца, пока остров не предаст земле мои кости, а мое имя не останется лишь воспоминанием, высеченным на надгробии рядом с твоим.

Иногда мы должны заглянуть внутрь себя, чтобы измениться.

Пусть они ужаснутся, пусть сплетничают, пусть говорят все, что пожелают. Сплетни скоро утихнут, я обещаю тебе. И когда это произойдет... останемся лишь мы с тобой и наша правда. И это  в конечном счете, все, что имеет значение.

Я не могу предсказать, что будет дальше, но я знаю, что люди, применяющие магию, устроены не так, как большинство из нас. Они страстно любят то, что делают; их ремесло - такая же неотъемлемая часть их жизни, как дыхание. Отказаться от него - все равно, что потерять частичку себя. И хотя применение чар имеет свою цену и последствия, никто из них не воспринимает это как бремя, а скорее как дар.

Но теперь я понимаю, что лучше жить, чувство-вать и порвать с прошлым, чем быть по-лумертвым, холодным и сломленным оби-дой.

Он жаждал жизни, полной риска и почти лишенной ответственности, чтобы позволить ветру переносить его с места на место.

" Такое странное чувство, - прошептала Адайра, - не знать, к какому клану я принадлежу. -Ты принадлежишь к обоим, -ответил Джек. - Ты Восток и Запад. Ты моя, как и я твой".

Сердца созданы для того, чтобы их разбивать.

— … Я смотрю на нас и вижу два разных пути. Я — смерть, а ты, Сидра... — Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица — так нежно, словно она могла исчезнуть под его пальцами. —  Ты — жизнь.

— Значит ли это, что мы не можем существовать как одно целое?

Торин ждал этого вопроса. Он хотел ответить ей еще в саду, когда она дала понять, что они — полные противоположности.

— Нет. Это значит, что без тебя меня нет.

Торин протянул ей руку в знак приглашения.

Она знала, что, если переступит с ним этот порог, в воздухе разольется неведомая перемена. На мгновение она испугалась, потому что почувствовала, что предстоящий путь будет трудным. Он будет проложен через слезы, горе, терпение и уязвимость. Она не видела его конца, но и не хотела оставаться здесь, застыв в том месте, откуда начинала.

«Сорняки — это всего лишь растения не на своем месте, — однажды сказала ей бабушка. — Обращайся с ними бережно, даже если они доставляют неудобства, ибо они могут стать верными союзниками среди духов».

Чувства, словно звезды, висели над ними, ожидая следующего раза, чтобы выстроиться в созвездия, и Джек чувствовал предвкушение в своих костях, гудящих, как натянутые струны арфы.

И все же другая часть меня верит, что у нас с тобой могло бы что-то получиться из этого соглашения. Что мы с тобой дополняем друг друга, что мы созданы, чтобы сталкиваться и затачивать друг друга, как сталь.

Как было бы легко, если бы вера была чем-то осязаемым, как фигурка, — чем-то таким, что можно держать в руках, рассматривая детали и то, как они составляют целое.

…я попытался обратиться в камень, чтобы ничего не чув-ствовать. Но теперь я понимаю, что лучше жить, чувствовать и порвать с прошлым, чем быть полумертвым, холодным и сломленным обидой.