То, что нас не убивает, оставляет нас в живых
Ещё недавно изучение старения было в загоне. Мало кто этим интересовался. Однако богатые дедушки из Кремниевой Долины (почему-то среди них почти нет бабушек) вдруг крайне озаботились продлением собственной никчёмной драгоценной жизни. Неудивительно, что огромное количество научных коллективов работают над этим. И они достигли значительных успехов в понимании проблемы и даже имеют кое-какие практические достижения. Например, элегантный червяк Caenorhabditis elegans уже сегодня имеет шанс прожить в лаборатории втрое дольше своего брата на воле. Другое дело, что с теми модификациями, каким его подвергли, на воле он прожил бы совсем недолго. У каждого лекарства есть и побочки, как заметил ещё Гален или Парацельс или ещё кто-то из великих.
Дрозофилы, мыши -- этим животным тоже повезло родиться в геронтологической лаборатории.
Развитие биологии нередко происходит благодаря изучению простых организмов, которые легко выращивать в лаборатории, и при этом у них достаточно легко вызывать мутации, а кроме того, открытия, сделанные на этом материале, можно легко экстраполировать на более сложные организмы, в том числе на человека.
Как видим, в этом деле всё легко :)))
Вот обо всём этом и написано в книге Венки Рамакришнана. О генах, питании, хорошем сне, о белках и гормонах, о разнообразных теориях старения, о королях и капусте. Обсуждается и вопрос о предельной длительности жизни.
Спор о том, есть ли предел человеческой жизни, привел к знаменитому пари. В 2001 г. журналист спросил Стивена Остеда, когда мы сможем увидеть первого 150-летнего человека. Ни один другой ученый не решился рискнуть, но Остед не удержался, заявив: «Полагаю, этот человек уже родился на свет». Ольшански, известный скептик в вопросе радикального продления человеческой жизни, прочитав об этом, позвонил Остеду и предложил дружеское пари. Вы можете решить, что это пари было для них беспроигрышным, ведь оба умрут к моменту, когда все прояснится, но ученые все продумали. Они условились, что каждый вложит в инвестиционный фонд 150 долларов сроком на 150 лет – в чем Остед видит красивую симметрию. По расчетам Ольшански, через 150 лет 150 долларов могут превратиться примерно в 500 млн, которые выиграет один из спорщиков или его потомки.
Нам пока повезло меньше, чем мышам, и причина всего одна: мы слишком долго живём. Клиническое исследование любого многообещающего способа продления жизни Homo sapiens требует собирать статистику лет 300. Мало какой аспирант отважится на такое исследование, мало какой доживёт до защиты диссертации. Поэтому теоретических разработок полно, но никаких реальных снадобий пока не видно. БАДы не считаются: их как раз полно, но никто их всерьёз не проверял. Максимум, что от них требуется, чтобы люди от них умирали не слишком скоро и не в очень больших количествах.
Так или иначе, не сомневаюсь, что наука когда-нибудь совершит ряд прорывов и позволит нам жить значительно дольше как в среднем, так и индивидуально. При условии, что нам не помешает какая-нибудь катастрофа, например, если нас не заменят кремниевые роботы.
Написана книга местами живо и даже весело:
Жанна Кальман обладала острым языком. После того как она достигла определенного возраста, к ней в каждый день рождения слетались журналисты. Один из них как-то сказал на прощание: «До следующего года, наверное?» – на что Жанна ответила: «Почему бы и нет. На мой взгляд, вы не так уж плохо выглядите».
Когда автор слишком уж сильно углублялся в биологические детали, становилось скучновато. Ну, собственно, я именно такого и ожидал.
18 понравилось
