Злой демиург

«Восторг и ужас жизни», каждый миг переживаемые одновременно, – таков наш постоянный опыт.

Богослов отличается от верующего так же, как психиатр от сумасшедшего.

Впрочем, большая часть человечества своих страданий не осознаёт, это участь тех, чей разум достаточно трезв, чтобы постичь жестокую правду и вырваться из плена навязчивой иллюзии, которой заморочено всё живое.

Сомнение как самоцель может быть не менее твердым, чем вера. Оно тоже может быть исступленным, тоже отсекает все колебания и имеет на все готовый ответ.

Молитва не может обращаться к всего лишь гипотетически истинному богу. Она не станет вдаваться в нюансы, ее не устраивает деление божетсвенности по степеням; даже если она усомнится, то лишь добиваясь Истины. Оттенку не помолишься.

Да простит нас Тертуллиан, но душа - прирожденная язычница.

Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душу свою потеряет?
Приобрести весь мир, потерять душу?
Я поступил лучше: потерял и то и другое.

Кто не испытал на себе, тому не понять, как поднимает дух общество бессловесной твари, когда от вас отвернулись боги.

Новый бог, хоть бы и тысячу раз распятый, не знает жалости, крушит все на своем пути, жаждет захватить как можно больше места. Так он заставляет нас пожалеть, что мы не признали его раньше. Пока он оставался в тени, в нём ещё было некоторое обаяние, на нём ещё не поступили язвы власти.

Уж лучше быть рабом, но вольно поклоняться тому божеству, какое тебе больше нравится, чем быть "свободным", но обречённым почитать одно-единственное, общее для всех. Свобода — это право на разнообразие, она заведомо предполагает множественность и потому дробит абсолют, распыляет его глыбу в рой истин, одинакова обоснованных, одинаково недочеловечных.

Ни одно другое живое существо не способно само себя любить и ненавидеть столь изощрённо, чтобы осчастливить себя таким тягостным рабством.

Древние считали, что чем больше богов признаешь, тем лучше служишь Божественному Началу, ибо все они — лишь разные его виды и аспекты. Отграничивать число богов — кощунство, отменять всех в пользу одного — преступление.

Преступлений призыв книги бытия: " плодитесь и размножайтесь!" — не мог исходить из уст доброго бога. Имей он право голоса, то скорее дал бы иной совет: "Оставайтесь немногочисленными!". И никогда не присовокупил бы роковых слов: " И наполняйте землю". Надо как можно скорее стереть их из Завета, смыть с него это постыдное пятно.

деторождения — вообще вещь сомнительная; хорошо, хоть ангелы для этого не годятся, развитие жизни — прерогатива падших существ.

Порою думаешь, что нужно не пускать жизнь на самотек, а активно проявлять себя, порою – наоборот. И в обоих случаях бываешь прав.

Выражение «забыть себя в Боге», привычное в устах верующего, для неверующего звучит как откровение, напоминает о чем-то вожделенном и неосуществимом, чего он отчаялся достичь, о стремлении в чем-нибудь, а еще лучше, в ком-нибудь забыться

Что за странное порой накатывает возбуждение: оно не сопряжено ни с каким открытием, ни с какой идеей, но заставляет ощутить почти божественную силу, которая пропадает при попытке как-то ее определить; откуда оно берется и что означает? Может, ровным счетом ничего, а может, истоки его так далеко, что недоступны никакому метафизическому опыту.

Выйти из дому, ходить, глядеть по сторонам, сливаться с окружающим – вот подлинное счастье. Сидя мы попадаем в плен к худшему, что в нас есть. Не для того был создан человек, чтобы сидеть прикованным к стулу. Но, быть может, лучшего он не заслуживает.

Кто ничему не соответствует, тот не соответствует самому себе, отсюда призывы без убеждения, шаткие принципы, лишенные пыла порывы, то раздвоение, которым страдают наши идеи и наши реакции.