Отдел

Но, вообще, педиатры, конечно, святые люди. Какой-нибудь педиатрией заведовать, это как если бы были целые мужские отделения, и там были бы краны с горячей, холодной водой и отдельный кран с коньяком, и всем было бы разрешено его пить, а по телевизору каждый день бы шел финал чемпионата мира по футболу. Вот, примерно, что собой представляет почти любое педиатрическое отделение.

Мне, честно говоря, нынешнее правительство напоминает экипаж корабля, который пытается тонущий корабль пластырями склеивать обратно.

Художник засуетился, это было тем более удивительно, что он не двигался с места, но производил человека засуетившегося, как кот, пойманный над колбасой; у художника как-то по-особенному забегали глаза, и пальцы, сжимавшие верхний край картины, стали напоминать пальцы не художника, но пианиста, готовящегося заиграть что-нибудь шустрое из Моцарта.

Сергей Сергеевич расположился за трибуной, похожий на отъевшегося голубя, сидящего на балконном бортике, разве что не курлыкал и не дремал.

Игорь совершенно по-новому посмотрел на этих людей, но от того, что он уже знал их какое-то время, отношение к ним не могло измениться у него сразу же, он не мог им не симпатизировать хотя бы потому, что они в общем-то приняли в свою компанию. С хорошим приемом трудно бороться, даже если компания, в которую тебя принимают, занимается неизвестно чем.

— Я так понимаю, что самой информации мало даже наверху, — сказал Игорь Васильевич. — Это заметно, когда наверху мало знают, они тогда еще больше тумана напускают.

Этот приличный наряд не делал самого Игоря Васильевича приличнее, и костюм и ботинки все равно сидели на нем, как комбинезон и брезентовые боты.

От того, что он поднял голову с полупустой рюмки на Игоря, стул под ним затрещал как-то особенно сильно, буквально как подпиленная сосна, готовящаяся упасть.

Не получив еще первую зарплату, Игорь потерял на работе нервы и часть денег, это его как специалиста с высшим экономическим образованием и просто здравомыслящего человека несколько угнетало.

Примем закон в защиту защиты морали. У страны ведь нет больших проблем, чем мораль, голубые и педофилы.

Лишь иллюзии позволяли верить, что всё ещё не так плохо, когда наступали трудные и даже отчаянные времена.

... ответил Игорь и улыбнулся ему вниз, вдоль правой своей руки, за которую сын держался красной руковичкой.

С внутренней стороны углы забора, заросшие какими-то кустами, выглядели, как забывшие о бритве подмышки.

...Игорь пришел к выводу, что его нынешняя эмоциональная глухота, помогающая ему терпеть теперешнюю работу, родом из того времени. Выходки Игоря Васильевича и Молодого совершенно не впечатляли в сравнении с теми бурями, что пережил он. В болтовне инфантильного лоботряса и головореза со стажем было нечто успокаивающее, что-то из другой жизни, куда Игорь не мог попасть даже случайно.

– Это от тех телеканалов, что бабушка смотрит, и от тех статей, что она читает, мозг растворяется за сутки, – съязвил Игорь, – но вообще я могу сок принести или воду.
– Нет уж, давай газировку, – сказал сын.

Взять нашу страну к примеру. Сколько лет боролись с коммуналками, пытались отделить себя от соседей, уйти от общежития, от кухни общей, от очереди в туалет и ванную. Вроде бы только все разрешилось, и на тебе, появились социальные сети, которые, по сути дела, та же самая байда.

конечно, – согласился Игорь Васильевич. – Столько трубят в новостях: там того поймали, там этого. Примем законы в защиту морали. Примем закон в защиту защиты морали. У страны ведь нет больших проблем, чем мораль, голубые и педофилы.

– Формально мы законсервированная котельная, которую нужно охранять на всякий случай, – сказал Ринат Иосифович, подсчитав, видно, расходы на ежедневную уборку территории. – Мало нам того, что мы единственная котельная в городе, которую отапливает другая котельная, так еще и полная парковка машин. Не палили бы вы тему, ездили бы на общественном транспорте.

Он чувствовал себя так, будто его стремительно прогнали через все позы канцелярской Камасутры