26 июня 4-я танковая группа гитлеровцев с ходу захватила Даугавпилс - основной коммуникационный узел Латвийской ССР. В наш район хлынули беженцы. на телегах, велосипедах, а иногда и на тачках везли они свой немудреный скарб и детей. На лицах - испуг, страдание: видимо, пережили люди за неделю столько горя, сколько не достается человеку подчас и за всю его жизнь.
Как-то под вечер, возвращаясь в Себеж из пригородной школы, я догнал повозку. Изможденная лошадь с трудом тащила разбитую телегу, на которой среди узлов и чемоданов сидела девочка лет пяти. Рядом с лошадью, подбадривая ее, шел старик с непокрытой головой. Поравнявшись, я спросил:
- Откуда, дедушка?
- Из Латгалии, - чисто, по-русски ответил старик.
- А куда путь держите?
- В Россию. Куда же больше бедняк может податься? - Мой собеседник махнул рукой в сторону запада: - Там опять серые бароны власть заберут, германец не убьет, так они последнюю кровь высосут.
Неожиданно девочка дико вскрикнула. Старик остановил лошадь, погладил девочку по голове и что-то сказал ей по-латышски. Затем, обернувшись ко мне, ответил на мой немой вопрос:
- Внучка. Отец в Красной Армии, а мать на ее глазах убили фашисты наши доморощенные - айзсарги.
Я помог деду и внучке добраться до вокзала. Довелось мне потом видеть много людских бед и горя, но память ярче всего запечатлела, ту первую беду... И часто по ночам, засыпая ненадолго у партизанского костра, мне виделось бледное личико с карими глазами, в которых застыл ужас, и словно наяву слышался короткий, гортанный испуганный вскрик.
1 понравилось
Ваша оценка