- Сынок, ну, помнишь, десять лет назад ты видел меня в Бешикташе, в парке Барбаросс, с одной красивой девушкой.
- Нет, отец, не помню.
- Ну, как же ты не помнишь? Мы даже в глаза друг другу посмотрели. Рядом со мной была очень красивая девушка.
- А потом что произошло?
- Потом ты вежливо отвел глаза, чтобы не смущать отца. Вспомнил?
- Нет.
- Ну ты же нас видел!...
Я не помнил той случайной встречи, но доказать это отцу было трудно. После долгого и весьма неприятного мне спора мы оба пришли к заключению, что я их всё- таки заметил, но решил забыть.
Если воспринимать жизнь не как линию, вроде Времени Аристотеля, а думать о ней как о цепочке таких ярких и радостных мгновений, то восемь лет за столом с возлюбленной не покажутся странностью, отклонением или навязчивой идеей, заслуживающей насмешек, а сохранятся в памяти как 1593 счастливых вечера, какими.. и помню. Каждый из вечеров... для меня теперь одно целое счастье- даже какой- либо из них был тяжелым, безнадежным и унизительным.
Как только он переступал порог,.. (речь идет о муже возлюбленной).. , я чувствовал себя лишним. У меня возникало чувство, будто я во сне, когда словно не принадлежишь, но упрямо хочешь, чтобы тебя заметили.
В те мрачные месяцы, самые тяжелые из которых выпали на конец 1979 года, я украл у Кескинов больше всего вещей. Теперь каждая из них стала для меня не столько знаком прекрасного мгновения, которое я пережил, но и частью этого мгновения. Например, спичечные коробки... Они теперь хранятся в Музее Невинности... Каждого касалась рука Фюсун, на них сохранился запах ее кожи, лёгкий аромат розовой воды.