Цитаты из книги На санях

Есть коренная разница между глаголами «любоваться» и «любить», равно как и между существительными «влюбленность» и «любовь». Первая подобна прекрасному, но быстро увядающему цветку; вторая — дереву, каковое с годами становится лишь ветвистей. И деревьев в лесу любви много! Любовь к мужу — лишь одно из них.

Отсутствие любви высушивает душу, а что за жизнь при высохшей душе?

Земля хочет от человека только одного: сделать его собою — перегноем, из которого вырастет трава. Жизнь не ценит никого и ничего, она не ведает жалости, как не ведает ее природа. У жизни цепкие когти и острые клыки. Ее цель — смерть. Но всякий раз, когда ты кому-то поможешь, или просто кого-то пожалеешь, а уж тем более если ты кого-то спасешь, ты ощутишь ненапрасность своего существования.

Стихотворение становится любимым, когда оно говорит твоим голосом — про тебя самого или же находит самые верные слова для обращения к тому, кого любишь.

Художественная литература затем и нужна, что она помогает понимать других людей. Потому что, пока читаешь хорошую книгу, ты — не ты, а другой человек.

Что такое правила благородного поведения? Это свод инструкций как навредить самому себе, а то и самоуничтожиться. Полная противоположность естественным законам природы, обеспечивающим выживание и преуспеяние.

Оставь мир лучше, чем он был до тебя

«Правильное» и «простое» — синонимы. Но жизнь-то ведь неправильная. В ней всё по отдельности простое, а вместе — ни хрена не простое.

Людям кажется, что прогресс гарантирован, а ведь это совсем не факт. Если бы Петронию Арбитру сказали, что через пятьсот лет средь заросших бурьяном руин Колизея будут пастись козы, он воскликнул бы: «Non credo!» Вот представь себе, — она показала на высотный дом, они ехали через Площадь Восстания, — что через пятьсот лет этот небоскреб превратится в груду мусора, и наши потомки будут ползать по этому кургану, чтобы откопать полезную для примитивного хозяйства железку…

Не надо любить людей — не девальвируй любовь, оставь ее для кого-то одного или для очень немногих; не обязательно сеять разумное-доброе-вечное, вести к светлому будущему, побуждать к героизму или чему-то высокому. Просто жалей всех. И, если можешь, помогай. Вот и всё.

Самое лучшее, что в нас есть — лучшее, что есть в человеке и человечестве, — порыв, который единственно, единственно облагораживает и развивает цивилизацию, это не научный прогресс, не стремление к построению благополучного общества, даже не прекрасные идеалистические устремления (о, как часто они приводят к ужасным преступлениям!), а очень простое, ясное и сильное чувство: жалость.

Всякая великая книга задает душе вопросы и побуждает ее найти на них ответы самой.

Никто и ничто не заставит вас быть несчастной, если только вы сами не согласитесь на эту долю.

Печаль — укрощенное, побежденное горе.

Побеждать в борьбе за власть всегда будут большевики, как бы они в данную эпоху ни назывались — до тех пор, пока человечество не научится жить с достоинством.

В политике всегда верх возьмет Нерон. Порядочность соблюдает правила, а подлость — нет.

Ум — это что-то приспособленческое, всюду ищущее практическую выгоду, принцессе оно зачем?

Всякий сам решает, какой он станет рыбой — килькой, плотвой, акулой или дельфином. Дельфин, кажется, не рыба, но не будем придираться. А еще есть летающие рыбы — вот кем надо стать. Все плавают, а ты взял и полетел.

Каждый человек на самом деле уверен, что не похож на остальных. Хотя все похожи, как кильки в банке.

Классные романы всегда классно начинаются — сразу берут за шиворот и утягивают в свой мир. А если не утягивают — значит, фигня.