Ртуть

— Чувствуешь? — спросил он, прижимаясь нижней губой к кулону, все еще зажав его между зубами. Кончики его клыков впивались в выпуклость нижней губы. Я не могла оторвать от них взгляд.
— Дум, дум, дум.
Кингфишер постукивал по тыльной стороне моей ладони в такт биению своего сердца. Пауза между ударами была такой долгой, что я думала, что закричу от напряжения, которое нарастало между ними.
— Медленно. Спокойно, — пробормотал он. — Сердца фей редко предают нас. Мы спокойные существа. Но ты, Оша? Ты — клубок хаоса. Твое сердце предает тебя на каждом шагу. — Он быстро положил руку мне на грудь, прямо между грудей. Я не успела отреагировать на прикосновение, как он начал отбивать ритм моего сердца у моей грудины. — Тум, тум, тум, тум, тум. Так быстро. Неровно, как у колибри. Я слышу, как оно трепещет, когда ты смотришь на меня. Ты знала об этом?
— Нет. Не знала. —

— Да. Только что, вообще-то. Я собираюсь оставить его на память.— Напоминание о том, как слабая человеческая девушка пустила тебе кровь? Ты хочешь, чтобы твои друзья знали об этом? — Черт, этот сыр по консистенции напоминал клей. Я продолжала жевать, но во рту у меня так пересохло, что сыр превратился в густую пасту.
— Мне нравится, когда меня удивляют, — сказал Фишер, вертя в руках вилку. — А еще я поклонник агрессивной прелюдии. Это будет забавным напоминанием.
Я резко вдохнула, и сыр попал в горло. Задыхаясь и отплевываясь, я отчаянно пыталась избавиться от него, но совершенно безуспешно.
Кингфишер наклонился вперед, снова проведя языком по зубам. Он многозначительно улыбнулся и сказал:
— Глотай.

— Твоя губа снова кровоточит, — сказала я ему.Он высунул язык, кончик которого был запятнан кровью, и передо мной блеснула пара зловещих острых клыков. Их вид вызвал у меня дрожь возбуждения. Внизу живота разлилось тепло, кровь прилила к щекам.
Кингфишер встретился со мной взглядом.
— Осторожнее, человек. У нас, фей, отличное обоняние. Ты будешь удивлена, если узнаешь, что мы можем учуять в воздухе.
— Я… я ничего не делала. Я не… — О, боги. Я почти умерла от смущения. Момент был мимолетным. Я даже не собиралась думать об этом. Я презирала Кингфишера. Он меня не привлекал. Я не думала о его языке или зубах…
Он отложил кусок хлеба и мяса, который держал в руках, и очень медленно откинулся на стуле. Выражение его лица внезапно стало серьезным, глаза настороженными, голос низким и мягким, как бархат.
— Ты делаешь только хуже.