Revelation Space

Воображение Вольевой превратилось сейчас в ее самого заклятого врага.

Она не могла просто умереть — это решительно было бы не в ее стиле.

Мысль поразила его, она нашла вакантное отделение в его уме и чудесно расположилась в нем.

Трудно было сказать, что тут послужило причиной — давление, которому он подвергся, или взрывное прекращение оного, но металлические элементы его тела и кусочки плоти, по-видимому, пришли к дружескому согласию и без печали расстались друг с другом.

Вольева даже улыбнулась, хотя если говорить о качестве улыбки, то по холоду она была близка к абсолютному нулю.

Силвест жадно пил красоту ее лица, тогда как она искала нечто человеческое даже в пустоте его механических глаз.

Если по правде, то, возможно, слепота даже лучше. В этом случае реальность не обязательно будет лупить тебя по зрительному нерву каждый раз, когда ты открываешь глаза.

Враги в буквальном смысле слова обоняли их ужас.

Сигнал, говоривший о человеческом присутствии, который должен был заставить звезды казаться чуть менее далекими и холодными, оказывается, имеет совершенно обратный эффект. Так и рассказы о призраках, которыми обмениваются возле ночного костра, лишь сгущают мрак, царящий за пределами освещенного круга.

Она никогда не задумывалась о скорости света. Знала только, что во всей вселенной нет ничего, что двигалось бы быстрее… но, как она теперь убедилась, это движение было слишком медленным, чтобы сохранить жизнь любви.

Силвест покопался в себе и обнаружил — хотя и сам поразился этому, — что совершенно спокоен. Однако это было то особое спокойствие, которое свойственно океанам металлического водорода огромных газовых планет далеко за Павлином, сдерживаемым колоссальным давлением сверху и снизу.

Как и все по-настоящему умные люди, Садзаки никогда не притворялся, что ему понятно непонятное

Знание вызывает у тебя новый приступ голода, и этому голоду ты не способен противостоять, даже если знаешь, что то, чем ты объедаешься сегодня, может завтра тебя погубить.

В космосе правит гравитация, а она не делает скидок на обстоятельства, справедливы они или нет.

Силвест : – Я говорю о человеческой способности горевать. Она не достигает заметного уровня, если число погибших составляет нескольких десятков человек. В таких ситуациях наше сострадание стремится к нулевой отметке. Согласитесь, никто из нас не сожалеет об этих людях.

Карты всегда выглядят иначе, когда приходит твоя очередь играть ими.

— Если ты имеешь в виду объем крови в моей системе кофеинообращения, то он понизился до приемлемого уровня.

У этих людей было нечто сравнимое с амарантийским психозом: одновременная тяга к дружбе и одиночеству, к уютной жизни в обществе себе подобных и рискованным скитаниями в просторах космоса. Этот психоз гнал их вперед, только вперед.

Разве люди бы отказались от двигателей, позволяющих преодолевать скорость света?