За спиной

Один писатель как то сказал, что глаза — это окна души. Можно, кто то из французов? И впрямь звучало это так, как сказал бы какой нибудь французский чувак. Ну что ж, коли глаза — это окна души, то компьютерные мониторы — это окна рая и ада.

однако тревоги произрастают из хаоса – из воображаемого бесформенного будущего, в котором что угодно может пойти наперекосяк. и лучшим способом борьбы с этими тревогами было навести порядок в мире

 «Любой секрет настолько крепок, насколько способен хранить его самый слабый из тех, кому он доверен»

– Меня пугают люди, которые с самого утра в хорошем настроении. Это наводит на мысли о сумасшествии или употреблении запрещенных препаратов.

Ненависть и время любого могут сделать извращенным и мстительным

Ненависть и время любого могут сделать извращенным и мстительным.

Тео неподвижно лежала в своей постели, не сводя глаз с циферблата часов. Секундная стрелка плавно бежала по кругу, отсчитывая ход ночи. Почти что пора. Три пятьдесят семь пополуночи, для некоторых – практически утро. Тео попыталась представить себе тех, кто прямо сейчас тоже не спит. Разносчиков газет. Всех, кто работает в ночную смену, – медсестер, врачей… Копов.
Копы…

- Вот что я тебе скажу, – сказала она. – Когда тебя будет преследовать в интернете какой-то тип, который шантажирует людей, чтобы они влезали в твою жизнь, то мы будем называть его Найтеру. Но этот урод вмешивается в мою жизнь, так что мое дело, как его называть, хорошо?

Джемма заставила себя ничего не делать, чтобы просто подумать.

И, еще хуже, она была почти уверена, что забыла что-то важное. По ее опыту, это было постоянное материнское со стояние — думать, что ты забыла что-то важное.

«Страх и беспокойство были ее постоянными спутниками с самого детства. Они вспомнила, как впервые осознала, что не все люди устроены так же, как она»

«Отдалились друг от друга»... Не очень-то удачное определение. Это не был какой-то постепенный процесс. Вот только что они были лучшими подругами, а на следующий день Виктория стала злой, холодной и пренебрежительной»

«Что ни делается, все к лучшему», - наверняка скажет ей Барб.

Женщина… Интересно, подумалось Джемме, не были ли большинство жертв шантажа Теневика женщинами. Легкие мишени. Уязвимые. Все, что требуется, – это фотка в голом виде или какая-нибудь неосторожная фраза в чате или разговоре. Потому что женщины знали, что даже чего-то подобного – одной-единственной крошечной ошибки – обычно вполне достаточно, чтобы окружающие осудили их, обвинили во всем. Чтобы сделать произошедшее их виной.

Иллюзия безопасности рассеялась. Люди могут быть опасны. Даже смертельно опасны.

Бенджамин бодрости духа тоже не способствовал, расхаживая по дому, словно насаженный задницей на длинную палку. А Лукас, наверняка реагируя на напряженность в отношениях между родителями, был капризным и плаксивым. Вдобавок в воскресенье утром он умял львиную долю своей добычи на Хэллоуин, в результате чего его вырвало, и он весь день был дерганым. «И почему только люди не раздают на Хэллоуин более полезные угощения? – подумалось Джемме. – Например, шинкованную морковь или капусту…»

… Разъезжающие в патрульных машинах. Якобы охраняющие нас, оберегающие от всяческого вреда. Тео стиснула зубы. Она знала правду. Ни от чего эти копы не оберегают – они приезжают лишь после того, как вред уже причинен, если вообще приезжают. И когда появляются, то отнюдь не для того, чтобы кого-то обезопасить.