Цитаты из книги Джен Эйр

Суд людей я презираю.

...Я увидела его недостатки, я постигла их суть. Я поняла, что на поросшем вереском бугорке я сижу у ног человека, столь же несовершенного, как я сама, какой бы совершенной ни была его красота.

...Мысль о нем не оставляла меня, ибо это не был туман, тающий под солнцем, и не рисунок на песке, стираемый ветром, но имя, высеченное на скрижали, которое сохраняется, пока сохраняется её мрамор.

...К тому же некоторое время меня преследовал страх, что при слишком свободном обращении с цветком он увянет, лишится очарования душистой свежести. Тогда я ещё не знал, что этот цветок не однодневка, но, напротив, подобен вырезанному из драгоценного камня и неподвластному времени.

Я чувствовала, что он не подарил ей свою любовь и не в её силах завладеть этим сокровищем. В этом-то и заключалась беда, это-то и язвило т мучило, это-то и вызывало и питало лихорадку, снедавшую меня: ей не было дано его очаровать.

...В подобных обстоятельствах нечему было охладить или прогнать любовь, хотя многое рождало отчаяние.

Доверие, которое он оказал мне, казалось данью моей сдержанности- именно так я истолковала и приняла его признания.

...-А ещё прежде я обладал, так сказать, неотполированной нежностью сердца....Однако судьба с тех пор меня неплохо проучила, даже помесила, будто тесто, и теперь, льщу себя мыслью, я твёрд и неуязвим, как гуттаперчевый мяч, хотя, правда, с парой трещинок и чувствительной точкой в самом центре комка каучука. Так оставляет ли это для меня какую-нибудь надежду?
-Надежду на что, сэр?
- На то, что в конце концов преображусь из гуттаперчи обратно в плоть и кровь?...

Страх потерпеть неудачу мучил меня сильнее, чем выпадавшие на мою долю физические невзгоды, хотя эти последние никак нельзя было назвать пустяками.

...та же гряда, почерневшая, оголённая после того, как пламя погасло, столь же верно символизировала бы моё душевное состояние, когда получасовые размышления в гробовой тишине показали мне всё безумие моего поведения, всю тягостность моего положения ненавидимой и ненавидящей.

Меня так попрали, что я должна была встать.

Մի՞թե դուք երբեք չեք ծիծաղում, միս Էյր։ Նեղություն մի կրեք պատասխանելու, ես տեսնում եմ, որ դուք հազվադեպ եք ծիծաղում, բայց կարող եք շատ ուրախ ծիծաղել։ Հավատացեք, դուք ի բնե դաժան չեք, ինչպես և ես ի ծնե արտասովոր չեմ։ Լոուդը դեռ պահում է ձեզ իր ճիրանների մեջ, զսպում է ձեզ դիմագծերը, խեղդում է ձեր ձայնը, կաշկանդում ձեր մարմնի անդամները, և դուք վախենում եք տղամարդու և եղբոր, կամ հոր, կամ տիրոջ, անվանեցեք ինչպես կամենում եք, ներկայությամբ շատ ուրախ ժպտալ, ազատ խոսել կամ շատ արագ շարժվել։

I advise you to live sinless; and I wish you to die tranquil.

The eagerness of a listener quickens the tongue of a narrator.

'The human and fallible should not arrogate a power with which the divine and perfect alone can be safely entrusted.' 'What power?' 'That of saying of any strange, unsanctioned line of action, - Let it be right.'

I do not think, sir, you have a right to command me, merely because you are older than I, or because you have seen more of the world than I have; your claim to superiority depends on the use you have made of your time and experience.