Space Apprentice

Продолжаю читать и перечитывать романы и повести Стругацких. Вот "Стажёров" прочитала первый раз, в юности не читала почему-то.

И мне так понравилось! После "Полдня...", где все так благостно и благородно, что даже неловко как-то перед предками, тут (надо оговориться, что в этой повести ещё 21 век, до Полдня время есть) Флер и лоск пооблетали, и мир кажется более живым и сложным. Если в "Полдне..." соперником Человека были космос и наука, тот тут Человек, скорее, смотрит на себя со стороны и пытается стать лучше.

Впервые начинает звучать тема денег, полемика с чужой идеологией (и это именно полемика, а не просто "вот наши хорошие, а все ихние плохие!"), упоминается и осуждается мещанство.

Но главным остаётся все то же: честность, дружба, стремление в будущее, поиск призвания, преданность делу и самому себе.

Ещё меня неожиданно порадовало упоминание принца Гэндзи

Достойное продолжение "Страны багровых туч". Хорошо знакомые, и уже полюбившиеся герои, выступающие в новых ролях, отправляются в разные уголки Солнечной системы, выполняя поручения Международного управления космических сообщений. В повести есть все необходимое для того, что бы чтение было увлекательным - война с инопланетными формами жизни, научные открытия, противостояние разных взглядов и убеждений, героические подвиги и трагические события. Очень мне понравилось это произведение Стругацких, рекомендую!

Стажеры – это те, кто осваивают определенную профессию, и, следовательно, выбирают свой жизненный путь, сравнивая, принимая и отвергая разные точки зрения. Прием взгляда на жизнь с позиций юного человека, только входящего в нее, конечно, не нов и более чем стандартен. Здесь авторы оригинальностью не отличаются. Гораздо интереснее доводы «про» и «контра», которые приводят в пользу своих точек зрения герои произведения. Формально в романе речь идет о соревновании двух систем, полюса которых представлены Бамбергой и Эйномией. Вроде бы побеждает в этом состязании социализм. Однако, обратимся к мнению «самодовольного и тупого» бармена, который является явным представителем идеологии капитализма: «Поэтому спрошу я. Мальчик вырастет и станет взрослым мужчиной. Всю жизнь он будет заниматься своей, как вы это говорите… интересной работой. Но вот, он состарится и не сможет больше работать, чем тогда он будет заниматься, этот мальчик?… В вашей сумасшедшей стране все знают, что деньги это грязь, но у меня в стране всякий знает, что грязь – это, к сожалению, не деньги. Деньги надо добывать». Сколько человек из современной интеллигенции, озабоченные проблемами добывания этих самых денег, и в юности с восторгом читавшие Стругацих, теперь подпишутся под этими словами? Полагаю, что довольно много, особенно в преддверии нищей старости, поскольку ни на интересной, ни на неинтересной работе заработать на достойную старость сейчас невозможно.
На самом деле читателю предлагается выбирать вовсе не между социализмом и капитализмом, ему представляется куда более интересный и сложный выбор: какую цель в жизни следует выбрать, каким образом к ней нужно идти? Чем при этом можно жертвовать, а чем нельзя? И это далеко не всегда выбор между духовными устремлениями и материальным благополучием. Мария Юрковская, которая вроде бы заклеймена в этой книге со своей моралью беспечной стрекозы, ведь вовсе не стремится к материальному благополучию, а стремится к любви (ну, или к бесконечным любовным романам). И, быть может, она права, считая, что «он (ее знакомый учитель) учит детей страшным вещам. Он учит их, что работать гораздо интереснее, чем развлекаться».
Вообще, что делают физики на Эйномии – работают или развлекаются? Нет, трудятся они, конечно, в тяжелых условиях, «лаборатория плохо защищена от излучений…Тесно. Плохая автоматизация, устаревшее оборудование…»..постель в лифте… Но возникает вопрос - есть ли это труд или развлечение? Давно и не нами было сказано, что наука – «есть способ удовлетворить свое любопытство за чужой счет».
И кто прав? Энтузиасты-физики «крепкие, как алмаз, умные, смелые», которые гробят свое здоровье, чтобы доказать, что гравитация распространяется быстрее света, или работяги на Бамберге, которые делают то же самое за несколько космических жемчужин (а вернее за право – пусть призрачное – стать хозяевами собственной жизни). Здесь ведь выбор заключается даже не в том, работают ли люди за деньги, или за идею. В конце концов, какую-то зарплату смерть-планетчики тоже получают. Люди фактически выбирают образ жизни – жить для себя или ради некой абстрактной идеи. Не важно, в чем эта идея заключается. И недаром «отрицательный персонаж» повести, Мария Юрковская так отстаивает свое право «пить свою холодную воду». Любая идеология, хоть коммунистическая, хоть капиталистическая, фактически подминает под себя человека, что хорошо видно из сюжета повести. Впрочем, индивидуалист, выпавший из мира общепринятых идей, всегда обречен на одиночество. Неважно, мещанин он или непризнанный гений. Это вечная проблема, отнюдь не упирающаяся в противопоставление и борьбу социализма и капитализма.
Если произведение «Второе нашествие марсиан» стало обвинением мещанства, то куда более ранние «Стажеры» являются «оправданием» мещанства. Жилин прямо произносит, хотя, конечно, очень в лоб, свой «апофеоз мещанству», посвященный «маленькому человеку» Толе.
В целом, повесть оставляет за человеком право выбора в том, что касается его самого. Похоже, человек свободен в этом выборе вплоть до своей смерти. Юрковский, который «налившись кровью», заорал «Вы что думаете, вам так и дадут сдохнуть ?.. А мы не хотим, чтобы вы умирали, и вы не умрете», фактически сам выбрал именно этот путь и свою, как он и надеялся, безвременную смерть. И вновь мы возвращаемся к тому же вопросу: имеет ли человек право сам решить вопрос, когда и как ему жить, и когда и как ему прервать эту жизнь; и является ли оправданной гибель за идею (политическую или научную?), или за возможность прожить свою жизнь так, как хочешь?
По-видимому, авторы ограничивают своих героев свободе выбора, лишь, когда они начинают покушаться на права других людей. Шершень, который в поисках за знаниями, превращает своих сотрудников в пауков в банке, явно не вызывает симпатии ни у авторов, ни у читателей. Но где проходит та грань в поисках научной истины, которую можно, а которую нельзя переступать? Можно ли ради получения знаний заставлять жить своих сотрудников в лифте? А присваивать себе результаты их труда? А гибнуть самому? А гибнуть с товарищем?
Повесть имеет открытый финал, как, впрочем, абсолютное большинство произведений Стругацких. Юра Бородин, репетируя свою будущую речь перед товарищами, понимает, что не сможет ответить на эти вопросы и готовит им ответ-притчу, в которой, конечно, никакого ответа не будет, а будут все те же вопросы, о которых мы уже говорили выше.
Кстати, о притчах. Вставные новеллы, притчи, мини-сюжеты впоследствии станут непременным атрибутом «зрелых» Стругацких. И здесь, в ранней повести «Стажеры», они уже появляются. Баллада об одноногом пришельце, рассказ о гигантской флюктации и притча о маленьком человека являются очень типичной для Стругацких. В частности, в первом случае, участникам беседы предлагается между делом решить интеллектуальную загадку, которая на первый взгляд кажется обычной газетной уткой. Можно, конечно, расценить это и так, что люди не знают, чем заняться в момент вынужденного простоя, и занимаются «ерундой». С другой стороны, здесь читателю дана модель классического научного поиска, и, может, это и есть квинтэссенция всех научных изысканий героев.
Да и герои не так просты и одномерны, как это кажется на первый взгляд. «Жилин тоже тип. Весь в слюнях, и никакого постоянства убеждений. А знаменитый вакуум-сварщик Бородин? Не он ли видел смысл своей жизни в том, чтобы положить свой живот на подходящий алтарь? И кто поколебал его – не логикой, а просто выражением лица? Растленный кабатчик с дикого Запада…Ну не тип ли этот Бородин?» Возможно, героям и не следовало так яро доказывать, что они не верблюды (то бишь, что не «типы»). Это достаточно очевидно и так. К счастью, герои никоим образом не являются поголовно борцами за светлое будущее и не демонстрируют только какую-то одну черту характера, как это еще было в «Стране Багровых Туч». Впрочем, читатель прекрасно понимает, что те Быков, Юрковский, Крутиков, Дауге, которых он встречал в «Стране Багровых Туч», очень отличаются от героев в «Альматее» и «Стажерах». Это в мемуарах Михаила Антоновича все «такие милейшие и превосходнейшие», так что их «совершенно нельзя отличить друг от друга». Видимо, «Страну Багровых Туч», как раз и написал в минуты досуга Михаил Антонович.

Одно из произведений Стругацких, которое мне нравится средне. Тем не менее, перечитывала его несколько раз - 3 или 4, точно не помню)) Книга из так называемого жилинского цикла, завершающая его (если "Хищные вещи века" не считать). В ней мы встречаемся с постаревшими Быковым, Юрковским, Крутиковым, повзрослевшим Жилиным. Дауге тоже присутствует, но в рейсе он не участвует, остается на Земле. В первый раз читала, еще не зная этих героев и вообще мало зная творчество Стругацких, потом перечитывала уже после "Страны багровых туч" и "Пути на Амальтею" и других книг про Мир полудня. Кстати, интересно читать и не зная героев, и уже зная их - тогда по-другому смотришь на их мысли и поступки.
Сюжет интересный, где-то веселый, где-то грустный. Почему книга нравится средне - много написано про победу коммунизма над капитализмом и все в таком духе. Причем не то чтобы я против коммунизма, но тут это как-то раздражает местами, хотя сами идеи и установки я считаю верными. Советская цензура, опять же, наверняка имела место - скидка на это.
И если сравнивать со "Страной багровых туч", где отдельными человеческими жизнями вроде как можно было жертвовать во имя высоких целей и пользы всего человечества, в "Стажерах" уже совсем другое - что ни к чему рисковать жизнью, она слишком ценная, можно найти какие-то другие пути, подождать и т. д.
Рекомендую к прочтению всем, кому нравятся Стругацкие, но эту книгу еще не читали, и всем, кто любит фантастику про космос и утопии про будущее.