Мужчины

Наверное, Бэкон был самым крутым художником XX века. От него все шарахались, как от чумы.

Человек, в которого вступает синдром гения, по определению находится вне человеческих дефиниций.

Мужчина начинается с утренней эрекции. В большинстве случаев он ею и заканчивается.

Лермонтов нужен небольшому числу людей, которые способны прозреть, проснуться и отреагировать на состояние мира отчаянными мыслями. Массе, большинству это не нужно. Масса пусть спит – иначе мир остановится как вкопанный. Это отнюдь не пресловутая элитарность. Это избранность висельников.

Козел хочет всех других видеть козлами. Иначе ему обидно.

– Когда у меня с утра нет денег на пиво, – сказал он, – я опохмеляюсь книгами. Лучше всего опохмеляться Набоковым, но не больше пятидесяти страниц. Кафка с Борхесом в пропорции 2:1 по своему качеству приближаются к огуречному рассолу. От Горького может вырвать. От Ахматовой слабит. Цветаева бьет по барабану. Зато оттягивают «Три мушкетера». Есенин тоже годится, особенно после крепленого красного.

Влюбился? – Попался: ты стал романтическим подкаблучником, мечтающим целовать следы своей возлюбленной на песке. Ну и поцеловал – вся рожа в песке, и во рту хруст.

Статистика утверждает: холостяки живут недолго. Холостяки же хором утверждают, что пусть недолго, но в отличие от остальных они живут.

«Мое перо, говорят, слишком остро, я наделяю порок слишком отвратительными чертами; хотите знать почему? Я не хочу, чтобы любили порок… Несчастье тем, кто его окружает розами!»

Я люблю смотреть на мужчину, когда он идет, взяв ребенка за руку. Маленькая рука в большой руке. Мне нравится это простое несоответствие.