Цитаты из книги Избранное

... Христос был величайшим из всех Индивидуалистов.

«Мы чахнем и покрываемся морщинами, потому что боги злы и жестоки»

Ярко выраженная индивидуальность. Не внушает симпатии – выдающиеся люди редко ее внушают…

Давно вас не видал! В последний раз мы, кажется, встречались в Берлине? Миссис Чивли. Да. В Берлине. Пять лет назад. Виконт де Нанжак. А вы с тех пор стали еще моложе, еще прекраснее! Чем вы этого добились? Миссис Чивли. Тем, что взяла себе за правило разговаривать только с такими очаровательными людьми, как вы, виконт.

Весь мир — театр, но спектакль выходит скверный, ибо роли распределены из рук вон плохо.

В важных вопросах главное не искренность, а стиль.

Путешествия удивительно облагораживают душу и помогают освобождаться от предрассудков. 

Хотя она была самой настоящей Принцессой и Инфантой Испанской, день рождения у неё бывал раз в году, совсем как у детей бедных родителей...

Мы приходим в этот мир вовсе не затем, чтобы выставлять напоказ свои моральные предубеждения. Я не обращаю внимания на то, что говорят люди заурядные, и не вмешиваюсь в то, что делают люди незаурядные.

Всякий, в ком есть честолюбие, вынужден бороться оружием своего времени. Оружие нашего времени — деньги. Кумир нашего времени — деньги. Для того чтобы в наше время чего-нибудь добиться положения, власти, — нужны деньги. Деньги, деньги — во что бы то ни стало!

Могу я спросить, о ком идет речь? Если это кто-нибудь из Скотланд-Ярда или человек, связанный с полицией, я, к сожалению, ничем не смогу вам помочь. Английские сыщики — наши лучшие друзья: благодаря их тупости мы делаем все, что хотим. Не могу вам уступить ни одного из них.

Ты восхищался моими произведениями, когда они были закончены, ты наслаждался блистательными успехами моих премьер и блистательными банкетами после них, ты гордился, и вполне естественно, близкой дружбой с таким прославленным писателем, но ты совершенно не понимал, какие условия необходимы для того, чтобы создать произведение искусства.

Самый большой порок - поверхностность.

Истинный глупец, кого высмеивают и клеймят боги, это тот, кто не познал самого себя.

Ты скажешь, что "был слишком молод", когда началась наша дружба? Твой недостаток был не в том, что ты слишком мало знал о жизни, а в том, что ты знал чересчур много.

Неужели ты все еще утверждаешь, как писал в письме к Робби, будто я "приписываю тебе недостойные намерения!". Увы! Да разве у тебя были хоть когда-нибудь в жизни какие-то намерения - у тебя были одни лишь прихоти. Намерение - это сознательное стремление.

Стоит тебе найти для себя хоть одно ложное оправдание, как ты сразу же найдешь еще сотню, и останешься в точности таким же, как и прежде.

И если хоть одна строка вызовет у тебя слезы плачь, как плачем мы в тюрьме, где день предназначен для слез не меньше, чем ночь.

Нет сомнения, что мое письмо, где мне придется писать о твоей и моей жизни, о прошлом и будущем, о радостях, принесших горе, и о горестях, которые, быть может, принесут отраду, - глубоко уязвит твое тщеславие. Если так, то читай и перечитывай это письмо до тех пор, пока оно окончательно не убьет в тебе это тщеславие.