По целям ближним и дальним

Краткая предыстория: Он был артиллеристом, пока не пришлось совершить полет над артдивизионами для определения с воздуха качества их маскировки. После этого Николай Семенович заболел авиацией. Окончив сперва Ленинградскую авиационную школу, а затем и Качинскую, он получает должность инструктора и командира учебного звена в Борисоглебской авиационной школе. Затем его переводят в Оренбургскую авиашколу. Эта печально известная школа переживала не самые лучшие свои времена. В 1933 году там произошло 36 летных происшествий, в том числе 6 авиационных катастроф. Это военно-учебное заведение продолжали прорабатывать и склоняли на все лады на различных совещаниях, не лестно упоминали в приказах о борьбе с аварийностью. Первое, на что обратил Николай Скрипко свое внимание в Оренбургской школе, было то, что командиры и курсанты здесь были задерганы беспрестанными проработками, назиданиями, указаниями, продиктованными якобы решительной борьбой с аварийностью. Если, например, в одной из эскадрилий случится даже незначительное летное происшествие - тотчас на два-три дня прекращались полеты на всех аэродромах. Стоило курсанту не совсем точно изложить начальнику школы порядок выполнения летного упражнения или допустить малейшую заминку в докладе - всю эскадрилью немедленно отстраняли от полетов, переводили на наземную подготовку. Все это больше напоминало не обучение, а вредительство. Скрипко, рассказывая об этих событиях, видимо подготавливает читателя к тому, что произойдет в самом начале ВОВ, к почти полному уничтожению советской авиационной техники. Николай Семенович настаивает на том, чтобы ему позволили продолжить образование, и его зачисляют слушателем высшей летно-тактической школы в эскадрилью, имевшую на вооружении бомбардировщики ТБ-3 всех модификаций. Справка: Использование тяжелых бомбардировщиков ТБ-3 для перевозки личного состава и десантирования было делом вынужденным - лучших военных самолетов для этих целей тогда еще не создали. А ТБ-3 имел крылья толстого профиля. В каждом крыле помещалось до шести человек, остальные - на досках, положенных над створками бомболюков. Неудобства были большие: люди сидели в тесноте и темноте, в многочисленные щели сильно задувало. Выход из самолета, в том числе и десантирование, производился через турельную установку стрелка-радиста, расположенную в середине самолета, или же через хвостовую стрелковую установку. Ближе к началу войны авиадивизии начали перевооружаться на скоростной бомбардировщик СБ. Более совершенный металлический самолет имел два двигателя, убирающиеся шасси; экипаж бомбардировщика состоял из трех человек, размещенных в закрытых кабинах. Примерно в то же время начали поступать самолеты И-16 с двигателями М-62 и М-63, то есть последних модификаций. Благодаря увеличению мощности двигателя эти самолеты развивали значительную по тем временам горизонтальную скорость - до 490 километров в час. Они имели на вооружении крупнокалиберные пулеметы, авиационные пушки. Однако, несмотря на появление новой техники, ограничений на полеты никто не отменял. Значительная часть энергии людей уходила на наземную подготовку и отработку техники пилотирования, включая неизменные полеты по кругу. Скрипко не довелось сильно задержаться и на этом месте. Очень быстро ему поручают сформировать дальнебомбардировочный авиакорпус. Ему пояснили, что создаваемые дальнебомбардировочные авиакорпуса представляют собой самостоятельный вид авиации, не являются средством окружного (фронтового) командования, а призваны выполнять боевые задачи Главного Командования и находятся в центральном подчинении. Для корпуса отбирали командиров кораблей, которые налетали не менее одного миллиона километров и имели большой опыт полетов в сложных метеорологических условиях. По окончании формирования корпусов их командиры и командующие ВВС округов были приглашены на совещание в Кремль. Там Николай Семенович своей речью обратил на себя внимание Сталина. Он не смог выслушивать общие фразы других докладчиков и попросил слова: «- Вы требуете от нас зимой летать только на колесах, и мы стремимся выполнить поставленную задачу. Но нынешней зимой выпадает небывало обильный снег, мы вынуждены круглосуточно убирать его с взлетно-посадочных полос и рулежных дорожек. Однако средств для вывоза снега у нас недостаточно. На один аэродром приходилось по одному-два старых трактора, которые то и дело отказывали в работе, стояли неисправными. Мало было и бортовых автомашин. Поэтому для уборки снега на аэродром требовалось собирать весь автотранспорт, специальные машины, личный состав соединений, включая летный. И все же не управлялись. На некоторых аэродромах были вынуждены ограничиваться уплотнением снега аэродромными катками. Тут Сталин прервал меня репликой: - Вот азиатчина! Весь мир летает зимой на колесах, даже в Норвегии, где снег выпадает на несколько метров, справляются с расчисткой аэродромов и летают на колесах. Ведь лыжи снижают скорость полета и скороподъемность боевых машин. Это надо понять! Далее шел разговор о нехватке тракторов, отсутствии горючего, задержке в его подвозе. А ведь в то время, когда полки простаивали, не летая по этой причине, рядом были склады неприкосновенного запаса - до 15 тысяч тонн авиационного топлива. В случае перебоев с подвозом авиационного горючего, конечно, можно было заимствовать здесь часть топлива. - Кому нужно будет это горючее, если вспыхнет война, а наши экипажи окажутся неподготовленными, - продолжал я. - И третий вопрос: многие самолеты простаивают из-за того, что двигатели на них выработали установленный ресурс. Нет резервных двигателей. В результате зимой даже редкие летные дни мы не можем использовать полноценно.»

Вышеприведенная цитата позволяет представить, человеком какого склада был Николай Семенович.

В корпусах проводились учения, но они были больше показушными, чем настоящими. Боевой состав корпуса руководители учений взяли не реальный, а произвольный. Чтобы десантировать одним рейсом воздушно-десантный корпус, потребовалось 1100 тяжелых кораблей ТБ-3. Именно таким количеством самолетов они и укомплектовали условно корпус Скрипко. Но столько тяжелых кораблей до войны в стране вообще никогда не было. За все предшествовавшие годы промышленность смогла выпустить всего-то около 800 тяжелых бомбардировщиков ТБ-3, производство которых прекратилось еще в 1938 году! А такой жизненно важный вопрос, как организация взаимодействия дальних и фронтовых бомбардировщиков с истребителями остался незатронутым… Справка: в начале Великой Отечественной войны корабли ТБ-3 имели самое разнообразное применение. Так, например, 1-й тяжелобомбардировочный авиаполк за первый месяц выполнил 361 ночной боевой вылет, средняя продолжительность каждого на них составила около трех часов. За это время было сброшено 316,5 тонны авиабомб, перевезено около 120 тонн грузов. По современным масштабам это, разумеется, немного, но следует учесть, что экипажи доставляли грузы в основном ночью, на малой высоте, когда корабли подвергались ружейно-пулеметному и зенитному обстрелу. Кроме того, летчики сбросили 15 тонн различных листовок. Военно-транспортной авиации тогда не существовало. Эскадрильи легких самолетов У-2, обладавших малой грузоподъемностью и ограниченным радиусом действия, этой задачи решить не могли. Не совсем пригодными для доставки военных грузов оказались и переданные из гражданской авиации подразделения кораблей Ли-2. Так что работали тяжелые бомбардировщики и транспортниками.

Начало войны

Перечень основных фактов, которые позволяют сложить более-менее целостную картину происходящего в первые дни войны и понять причины тяжелейших последствий для советской авиации: 1. Около полуночи 21 июня 1941 года за подписью наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко и начальника Генштаба РККА генерала армии Г. К. Жукова в Ленинградский, Прибалтийский особый, Западный особый, Киевский особый и Одесский военные округа была направлена директива следующего взаимоисключающего содержания: а) в течение 22-23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий. Б) задачи наших войск - не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников. 2. Командующий ВВС Западного фронта Копец И.И. отдает приказ о приведении всех авиачастей, в том числе и 212-го отдельного дальнебомбардировочного авиаполка, в боевую готовность, но начальник главного управления ВВС Жигарев, ссылаясь на перебои со связью изменяет приказ командующего. Но вскоре на один из узлов связи, входивший в состав корпуса поступает новая телеграмма от генерала Копца. Телеграмма гласила: «Уничтожать мотомехвойска противника в двух районах - Сувалки, Сейны, Августов, Квитемотис и Седлец, Янов, Луков; тяжелобомбардировочным авиаполкам - 3-му тяжелому авиаполку одиночными ночными налетами разрушить склады в районе Сувалки и сувалковского выступа, 1-му тяжелому авиаполку одиночными налетами уничтожить матчасть самолетов противника на аэродромах Соколов, Седлец, Луков, Бяла-Подляска; 212 дбап в течение 22-23.6.41 г. ночными налетами уничтожать авиационные заводы в Кенигсберге» Но и это распоряжение Копца было отменено распоряжением подполковника А. Е. Голованова. 3. Командующий войсками Западного фронта генерал армии Д. Г. Павлов потребовал от ВВС фронта усилить прикрытие городов Минск и Бобруйск, их железнодорожных узлов от возможных ударов бомбардировщиков противника. Выполняя это указание, генерал И. И. Копец был вынужден подтянуть ближе к упомянутым городам единственно имевшуюся в его распоряжении 43-ю истребительную авиадивизию - она фактически составляла всю фронтовую истребительную авиацию. Большая часть истребителей была уничтожена на аэродромах немецкими бомбардировщиками. Дальнебомбардировочный авиакорпус одновременно получил задание от Голованова, которое приходилось выполнять без прикрытия истребителями. Как результат, из 70 Ил-4, совершавших первый боевой вылет, к концу дня на свой аэродром не вернулись 22 машины. Кроме того, один бомбардировщик 96-го полка во время разбега взорвался на своей же бомбе ФАБ-1000: летчик слишком рано «подорвал» самолет на взлете. Привычки мирного времени оказались настолько сильными, что командир 42-й авиадивизии полковник М. X. Борисенко сразу же прекратил вылет на задание остальных экипажей до прибытия аварийной комиссии! Потом Командующий войсками Западного фронта генерал Д. Г. Павлов и начальник штаба фронта генерал В. Е. Климовских были сняты с постов и привлечены к суровой ответственности. Новым командующим фронтом стал Тимошенко. Тем не менее, в начале июля 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение: в целях сохранения авиации Главного Командования и наиболее целесообразного ее применения постановку задач дальнебомбардировочной авиации возложить лично на начальника Генерального штаба.

Исходя из вышеописанной ситуации, генерал Копец, если и покончил с собой, то вряд ли от того, что огромное количество самолетов было уничтожено. А скорее от осознания того факта, что руководство Западного фронта сделало все для уничтожения боевой авиации, а ему не позволили ничего сделать для ее спасения.

Оставшись без прикрытия истребителей, Николай Семенович Скрипко по собственной инициативе отдал приказ оснастить Ил-4 дополнительным вооружением. В составе экипажей был лишь один штатный стрелок-радист на две огневые установки. При нападении истребителей ему приходилось переходить с турели самолета, стоявшей сверху, на пол фюзеляжа или же наоборот. Это было неудобно, ненадежно. Поэтому была введена дополнительно из числа наземных специалистов-вооруженцев должность воздушного стрелка люковой установки. Часто в качестве воздушных стрелков на задание вылетали начальники служб, штабные офицеры эскадрилий и управления авиаполка. Фашистские летчики-истребители, не зная о нашем нововведении, лезли под хвост бомбардировщиков, в предполагаемую «мертвую зону» и в результате попадали под прицельный огонь люковой установки. Так был сбит не один десяток вражеских истребителей. Но и мы ежедневно теряли десятки экипажей только потому, что летали днем без сопровождения истребителей. Скрипко решает переводить свои бомбардировщики на ночной режим работы.

О положении ВВС Киевского военного особого округа на начало войны

К началу войны самолетный парк ВВС Киевского особого военного округа насчитывал 1939 самолетов. Основную массу самолетного парка истребительной авиации составляли 980 истребителей И-16 и И-153, которые морально устарели, но хорошо были освоены летным составом. Основу бомбардировочной авиации составляли 11 ближнебомбардировочных авиаполков, насчитывавших 349 самолетов, в том числе 50 бомбардировщиков новых типов (Пе-2, Ар-2 и Як-4). Штурмовую авиацию представляли 2 авиаполка на самолетах И-153 и И-15-бис. На одном из заседаний командующий ВВС округа генерал Е. С. Птухин обратил внимание Военного совета на участившиеся нарушения нашей границы фашистскими самолетами, просил разрешения сбивать их. В ответ на это командующий войсками округа генерал М. П. Кирпонос предложил найти способ без стрельбы помешать немцам вести разведку над нашей территорией, поскольку нет разрешения на боевые действия. 19 июня из Москвы поступила телеграмма Г. К. Жукова (виват будущему герою кинофильмов, но не войны) с приказом создать фронтовое управление и к 22 июня перебросить его в Тарнополь. Вы спросите зачем? Ответ прост: дело в том, что узел связи штаба ВВС в Киеве имел связь со всеми аэродромами округа (фронта), тогда как КП в Тарнополе ею не был обеспечен. Находившаяся там группа генерала Мальцева собирала данные об обстановке во всех полках и передавала их на КП ВВС фронта в Тарнополь, по этому же каналу из Тарнополя передавались распоряжения в дивизии. Однако из-за недостатка шифровальщиков в Киеве скопилось большое количество срочных нерасшифрованных кодограмм, шифрограмм, все это заметно усложнило управление. СПРАВКА: в первый день войны потери ВВС Юго-Западного фронта составили 192 боевых самолета, с учетом учебных - 301 самолет. Из общего числа наших потерь на земле было уничтожено и повреждено 95 боевых самолетов, 109 учебно-тренировочных.

В 1942 году Николай Семенович Скрипко был назначен первым заместителем командующего АДД (авиация дальнего действия). Ставка передала в состав АДД восемь дальнебомбардировочных авиадивизий, несколько аэродромов, имевших взлетно-посадочные полосы с твердым покрытием. Для подготовки таких кадров ему были переданы две высшие школы экипажей, Челябинская школа штурманов и стрелков-радистов, а несколько позднее Бердская школа летчиков. Инженерно-технический состав для авиачастей АДД и специалисты для наземных подразделений и служб по-прежнему должны были поступать из военно-учебных заведений и школ ВВС Красной Армии. Довелось ему познакомиться со знаменитым комбригом И. Т. Спириным, учителем Марины Расковой.

О Мехлисе:

«КП командующего войсками Крымского фронта в течение всей зимы и до перехода противника в наступление неизменно находился в населенном пункте Ленинское, в 30 километрах от передовых позиций. С прибытием сюда представителя Ставки армейского комиссара 1 ранга Л. 3. Мехлиса почти непрерывно поднималась в воздух, притом большими группами, истребительная авиация. Стоило только появиться звену гитлеровских бомбардировщиков, как по требованию Мехлиса взлетала целая эскадрилья, а то и полк истребителей. Так в условиях относительного затишья авиация фронта быстро выработала моторесурсы, а когда действительно потребовалось летать в полную силу, многие истребители не смогли подняться из-за неисправности двигателей.» Позднее выяснилось, что в ходе неравных воздушных боев с численно превосходящим 8-м отдельным авиационным корпусом противника и основными силами 4-го немецкого воздушного флота, а также в результате вражеских массированных ударов по нашим аэродромам ВВС Крымского фронта потеряло около 400 машин. Интересный факт: одним из самых занимательных и рискованных заданий, выполненных АДД стала доставка Молотова в США. Государственный Комитет Обороны, рассмотревший предложения АДД, остановился на несколько необычном варианте маршрута, рассчитанного на пролет через линию фронта: Москва - Лондон - Исландия - Канада - США. Экипаж тяжелого четырехмоторного бомбардировщика Пе-8, назначенный для выполнения важной дипломатической миссии, укомплектовали бывшими полярными летчиками, которые имели огромную практику полетов в сложных условиях Крайнего Севера.

О Жукове Г.К. Прибыв на Сталинградский фронт, Жуков оказался в неудачное время в неудачном месте – в землянке во время налета вражеского бомбардировщика. Видимо застеснявшись своего испуга, Жуков решил сорвать злость на Николае Семеновиче и стал доказывать, что бомбы скинули именно его подчиненные, а не немцы. Дальше прямая речь: «Докладываю, что бомбил не наш, а вражеский самолет. Вечером на высотке было большое хождение, и это не могло не привлечь внимание противника. Показав на свежую воронку, не более сорока сантиметров в диаметре, говорю, что таких мелких бомб авиация дальнего действия не применяет. - Если бы наши экипажи, - пояснил я, - ударили по высоте, то они сбросили бы не меньше, чем ФАБ-100, - тогда вряд ли кто из находившихся вне укрытий уцелел бы. - Вот спасибо, утешил, - иронически заметил Жуков. - Нечего сваливать на противника, умейте признавать свои ошибки. Докладываю, что и по времени наши самолеты не могли быть здесь. До прихода соединений АДД оставалось еще 15 минут. Наши экипажи будут ориентироваться по кострам, выложенным впереди нас в километре, и ни одна авиабомба не будет сброшена на боевые порядки наших войск. Это исключено! - Смотри, как горячо защищает своих, - усмехнулся Жуков, обращаясь к Малиновскому.- Впрочем, мы запросим отзывы войск о работе АДД». Тогда Скрипко решает пойти на передовую, чтобы убедиться в точности своих бомбардировщиков. «Неожиданно попадаем под трассирующие пули немецких автоматчиков, обстреливавших дорогу с южного направления. Впереди наш подбитый танк и несколько обороняющих его бойцов. - Дальше нельзя, товарищ генерал, предупреждают красноармейцы. - Там фашисты! После различных злоключений наконец въехали в нужный нам овраг. Еще раз убеждаюсь, что костры горят хорошо, запас топлива достаточный. - Бомбы ложатся точно, - надо бы еще поближе, - с одобрением говорят командиры и красноармейцы. - По своим не упало ни одной. Поднявшись из оврага, я некоторое время наблюдал за разрывами бомб. Наши экипажи мощно обрабатывали вражеские позиции. На НП я едва успел застать генерала Г. К. Жукова, направляющегося в 1-ю гвардейскую армию генерала К. С. Москаленко, и доложил ему, что АДД бьет точно по заданным целям, что безопасность наших войск обеспечена. Работаете хорошо, - одобрительно отозвался Георгий Константинович.- Мы сами это видим, и командиры с передовых наблюдательных пунктов докладывают. - А кто же тогда сообщил, что АДД бьет по своим? - Это вас решили разыграть, не обращайте внимания. Ничего себе розыгрыш!..» Как говорится: «No comment». Зато, как же радовались бойцы, когда командующим Донским (переименованный Сталинградский) фронтом был назначен генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский. Абсолютно другого качества человек и личность явно несклонная к розыгрышам на войне.

АДД плодотворно отработала по вражеским целям во время ВОВ. В ходе только Белорусской операции соединения АДД совершили 13500 бомбардировочных самолето-вылетов, то есть больше, чем в Сталинградской и Курской битвах. А ведь были еще и Курская дуга, и Берлин, и Югославия. А после войны Николай Семенович создавал транспортно-десантную авиацию и стал ее первым командующим в чине маршала авиации.