Петер Каменцинд

Люди доставляли мне мало радости, я жил отшельником и все человеческое воспринимал с насмешкой и презрением

Вновь, как в далекие детские годы, передо мною сияла безбрежно-благоуханная синь, манящая, словно распахнутые настежь ворота. Вновь меня охватило чувство, будто я рожден не для оседлой, домашней жизни, среди людей, в городах, в квартирах, а для бродяжничества по чужим землям и скитаний по морям. Откуда-то из темных глубин моего существа всплыла старая, напоенная едкой печалью потребность броситься Богу на грудь и породнить свою маленькую жизнь с запредельным и вечным.

Раньше мне казалось, что есть особенное наслаждение в том, чтобы быть любимым и не любить самому. Теперь же я понял, как мучительна любовь, на которую ты не в состоянии ответить.

"С замиранием сердца я впитывал из этих книг терпкий прохладный воздух жизни, которой никогда не было в действительности, но которая тем не менее была правдива, наполняла трепетом мою восторженную душу и в ней осуществлялась". стр 26

Теперь же я постепенно все отчетливее видел, что неизменных границ нет, что бытие слабых, угнетенных и бедных не только так же многообразно, но чаще еще и теплее, истиннее и примернее, чем бытие избранных и блистательных.