Огненный ангел

– Но отчего у тебя такое печальное лицо?
Рената сказала с той грубостью, какая всегда проявлялась у нее во время припадков тоски:
– А ты воображаешь, что я вечно могу смеяться? Я не из тех людей, которые готовы плясать безо всякого повода! Да и чему это мне радоваться? Что такого веселого в моей жизни?

Сломать себе шею сумеет каждый дурак, умного же человека дело - сообразить, стоит ли затея пота.

Мы, любезный господин, не проверяли фактов, о которых вы говорите, но почему бы Валаамовой ослице и не быть бессмертной, если среди людей в течение тысячелетий не переводятся ослы?

...хотя известны мне блистательные слова Иоганна Рейхлина - "прекраснейшее, что принадлежит нам, есть честь", - но никогда не мог принять я, чтобы честь опиралась на остриё шпаги, а не была утверждена на благородстве поступков и слов.

Хорошо помня, что нет хуже слепого, как тот, кто закрывает глаза, я не сделал попытки образумить графа и промолчал.

Я всегда, когда только можно было, придерживался мудрой поговорки французов: "Lever à six, diner à dix, souper à six, coucher à dix, fait vivre l'homme dix fois dix".
фр. Вставать в шесть, обедать в десять, ужинать в шесть, ложиться спать в десять, значит, прожить десять раз десять.

Только глупость односторонняя, а истину можно повернуть любой гранью.

... и все мои пустоцветные надежды, словно от засухи, поникли головами к земле.

Унеся груду томов, я спрятал их в дальнем углу своей комнаты, ибо почитал святотатством уподобляться папе, сжегшему Тита Ливия, и подымать руку на книги как на лучшее сокровище человечества.

Когда человек в тоске, он становится беззащитен перед нападением враждебных демонов.