Цитаты из книги Дмитрий Минаев. Избранное

Русский вор — честный рыцарски мот, Сам ворует, другим жить дает, Поощряет в отчизне коммерцию, Нарушает торговли инерцию, Рассыпает свой дождь золотой, Оживляя фабричный застой, Наживаться дает окружающим, От щедрот его дань получающим, Рестораторам, погребщикам, Поварам и голодным приятелям, Всевозможных сортов прихлебателям, Фигуранткам, портным, игрокам И кокоткам последней формации… Тот, кто жжет на огне ассигнации, Тот, кто нажил легко капитал Или попросту смело украл, Для него наше золото дешево, Может сделать немало хорошего При посредстве различных даров,— И немало «почтенных воров», Обирая чужого и ближнего Без смущенья до платья их нижнего, Жить дают в то же время другим, Поправляя зло делом благим, Нас подобною честностью трогая…

Строго различаем мы с давнишних пор: Маленький воришка или крупный вор.

Маленький воришка — пища для сатир, Крупный вор — наверно, где-нибудь кассир;

Маленького вора гонят со двора, Крупного сажают и в директора;

Маленький воришка сцапал и пропал, Крупный тоже сцапал — нажил капитал;

Маленький воришка угодил в острог, Крупному же вору — впору всё и впрок;

Маленьким воришкам — мачеха зима, Крупных не пугает и сама тюрьма,

И они спокойно ждут законных кар… Там, где шмель прорвется, берегись комар!..

На всех, на всех лежит зловещая печать

Холодной пошлости и неотвязной скуки... Как рода слабого расслабленные внуки,

Как вывески людей, как куклы напоказ, Всю жизнь исчерпали мы дюжиною фраз;

Одна посредственность — пришло такое время! — Под общий уровень подводит наше племя,

Дает ему одни понятья и язык, И где б мы ни были, у нас везде — двойник.

Нам, жалким рыцарям блаженной середины, Страшны и мудрецы и самые кретины,

И слишком смелый ум и трепетный глупец, И шутовской колпак и гения венец; Прослыть титанами и в грезах не посмел, С презреньем в свой черед глядим мы на пигмея.

Посредственности блеск — вот новый наш кумир! Ничтожество одно — вот муза наших лир,

И в каждом действии полнейшее безличье — Вот новый идеал из кодекса приличья

И нашей мудрости общественный зенит. Вот почему везде, один принявши вид,

Все люди точно списаны друг с друга: Не отличаешь явного супруга

От тайного любовника, жены От первой горничной, лоретки от княжны,

Весь этот пестрый сонм толпы многоязычной

Как будто выкроен и сшит одним портным, Единой нянькою везде руководим.

Уравнивают всех одни стремленья — Дешевеньких страстишек исполненье:

Крест, место теплое, венчальное кольцо И — пошлость всем дала одно лицо.

В гражданских подвигах и в преступленьях даже Становимся все мельче мы и гаже,

Мещански скромен тайный наш разврат, И юридически неуловим тот яд,

Которым ближнего мы часто отравляем И на скамью судов за то не попадаем. У нас прогресс — колоколов трезвон, У нас разгул — подобье похорон,

У нас слюна — замена дарованья, У нас жена — родник существованья

Супругами торгующих мужей; У нас друг друга режут без ножей

Орудьем клеветы, доноса и обмана; У нас поэзия — поэзия канкана,

У нас любовь — танцкласс или гарем, У нас и кровь не красная совсем.

Утро. Весь город от сна просыпается… Люди рабочие всюду бегут. Гул и движение… Кто-то ругается И… непременно кого-нибудь бьют.

Полдень. Столица как будто наряднее, Взад и вперед экипажи снуют… Треск: на передних наехали задние И… непременно кого-нибудь бьют.

Вечер. По улицам газ зажигается, Речи свободней слетают, и кнут Как-то живее в руке поднимается И… непременно кого-нибудь бьют.

Ночь. Люди спят уже. Время приспело им Кончить поденный свой труд, Если же шаг мы по улице сделаем — Там непременно кого-нибудь бьют.

УЕЗДНЫЙ ГОРОДОК

2. В ГАЗЕТЕ

В нашем городе жизнь улыбается Всем, кто в городе только живет, И невольно слеза проливается, Если ступишь ногой из ворот.

Мостовой крыта площадь базарная, Тротуар, как картинка на вид, Аккуратна команда пожарная, В фонарях керосин здесь горит.

Здесь начальство гнушается взятками, И привычки такие давно Называют привычками гадкими: «Брать-де стыдно теперь и грешно».

Городничий у нас… городничего Мы такого не сыщем нигде (Не всегда лишь умеют постичь его) — Он любому поможет в беде.

Наш исправник без всякого норова, Ведь хмельного и в рот не берет, А поймает он вора которого — То его со слезами дерет.

Наш судья же не тронет и волоса, Если видит, что прав человек, И в статейках издания «Голоса» Одобряет он нынешний век.

Сплетни, пьянство, с семейством баталии — Их не знает у нас гражданин; Здесь у женщин высокие талии И высокая честь у мужчин.

В нашем городе жизнь улыбается Всем, кто в городе только живет. И невольно слеза проливается, Если ступишь ногой из ворот.

<1864>

УЕЗДНЫЙ ГОРОДОК

1. В НАТУРЕ

В нашем городе жизнь улыбается Прощелыгам одним да ворам; Что ни шаг — то душа возмущается, Как пойдешь по уездным дворам.

Залита грязью площадь базарная, И разбитый гниет тротуар; Здесь нередко команда пожарная Прикатит без воды на пожар.

Всё начальство пропахло здесь взятками. Всем берут — что кладут на весы: Ситцем, сахаром, чаем, лошадками И, пожалуй, куском колбасы.

Здесь обычай такой городничего: Если в лавку поедет жена — Говорит: «Ты, смотри, не купи чего — Лавка даром давать мне должна».

Наш исправник старинного норова, Пьет за двух он тринадцатый год, А уж грабит — так грабит он здорово Да и ухом себе не ведет.

Не боясь обличенья столичного, Лихоимством живет наш судья; По словам стихотворца отличного: «При колодце пустынь он бадья».

Сплетни, карты, баталии с женами, Вот и всё, что встречаешь у нас; С крючкотворами теми прожженными Не зевай, попадешься как раз.

В нашем городе жизнь улыбается Прощелыгам одним да ворам; Что ни шаг — то душа возмущается, Как пойдешь по уездным дворам.

Солнце спряталось в тумане. Там, в тиши долин, Сладко спят мои крестьяне — Я не сплю один. Летний вечер догорает, В избах огоньки, Майский воздух холодает — Спите, мужички!

Этой ночью благовонной, Не смыкая глаз, Я придумал штраф законный Наложить на вас. Если вдруг чужое стадо Забредет ко мне, Штраф платить вам будет надо… Спите в тишине!

Если в поле встречу гуся, То (и буду прав) Я к закону обращуся И возьму с вас штраф; Буду с каждой я коровы Брать четвертаки, Чтоб стеречь свое добро вы Стали, мужички…