Сиаль

Ибо в этом мире нельзя расслабляться, ибо любое промедление может стоить жизни...

Честно говоря, я впервые встречаю столь необычный роман, который одновременно интригует и оставляет двоякое послевкусие. Вроде и интересно, но при этом всё так странно, вязко, непонятно и чуждо... Так бывает, когда попадаешь в пространство, где логика течёт иначе, где форма не обязана соответствовать содержанию, а существа рождаются не из привычных биологических законов, а из самой сырой материи мира.

«Сиаль» — именно такая книга: не приветливая, не объясняющая и не приглашающая в свой мрачный мир. Она просто открывает дверь, а дальше — справляйтесь как хотите. И чем глубже заходишь, тем отчётливее понимаешь: перед тобой своеобразный тест на терпение, восприятие и способность принять радикально иную норму повествования и мира в целом.

Небольшая по объёму, но неожиданно плотная работа, одновременно похожая и не похожая ни на одну из привычных форм фантастики. Здесь автор строит биомир, в котором нет привычных границ: дома растут, как живые органы; тропы переползают; воздух густеет, как студень; а опасности вырастают прямо из почвы. Никаких пояснений или постраничных сносок не прилагается. Автор будто сознательно отказывается от описаний — и это становится как эстетическим жестом, так и источником дискомфорта.

Сюжет, по сути, представляет собой путь трёх персонажей сквозь мир, который сильнее их, древнее и совершенно не заинтересован в том, чтобы быть понятным. Это почти роуд-стори в биологической среде, которая живёт отдельной волей, а герои — лишние, случайные и хрупкие.

«Сиаль» — пример редкого случая, когда автор делает ставку на атмосферу и языковую игру, а не на структуру или удобство читателя. Это не классическое фэнтези с подробным мироустройством, не фантастика с технологической логикой и даже не магический реализм в привычном виде. Это экспериментальная проза, использующая элементы сказочного стиля, биофантастики и этнографической образности, но при этом всё равно стоящая особняком.

Авторский слог густой, местами специально корявый, наполненный неологизмами, шершавыми словами и биологическими терминами, которых не существует. В предложениях часто чувствуется дыхание земли, глухой стук чего-то под корнями, влажная темнота.

Атмосфера романа мрачно-жестокая, словно странный симбиоз постапокалипсиса, авторского мира и хаотичных, почти чуждых существ. Каждая тропа, каждый дом-тровант и лесной огонь дышат собственной волей — мир не дружелюбен, он живёт по своим законам, где малейшая ошибка может стоить жизни. Здесь нет времени, нет привычной логики, есть лишь Полог и вязкая, непрозрачная ткань бытия, через которую герои пробираются осторожно, словно сквозь густую смолу.

Книга поднимает вопросы выживания в среде, где человек случайное включение в чужую экосистему. Здесь постоянно ощущается чуждость мира, которая становится метафорой любой ситуации, где привычные правила перестают работать. Через трио героев автор исследует взросление, формирование «я» на фоне тотальной неопределённости, когда прошлое ранит, а будущее не обещает ничего хорошего. Дружба, возникающая между столь разными существами, — не про теплоту, а про необходимость держаться вместе, когда иначе не выжить. Природа, которая в романе является отдельным персонажем, показывает, что мораль — роскошь цивилизации: здесь работает только органическая логика бытия. Принятие инаковости становится условием жизни: если мир странный, ты либо меняешься, либо исчезаешь. Всё это связывается с темой пути, который не делает сильнее, но делает честнее: герои учатся не побеждать, а продолжать, не понимать, а чувствовать, не владеть, а существовать рядом с тем, что не подлежит контролю.

Плюсы:

I Необычный и жестокий авторский мир, напоминающий сцену из постапоклипсиса,

II Повествование ведётся от третьего лица, позволяя наблюдать за героями со стороны,

III Богатый язык, включающий в себя много авторских слов сеттинга и неологизмы,

IV Мрачная и густая атмосфера,

V Интересные и странные персонажи, каждый со своим тараканом,

VI Читается достаточно быстро,

VII Оригинальный мир со своими жестокими законами,

VIII Качественное оформление книги: любопытная обложка с тремя главными героями, атмосферные фоны на форзаце и нахзаце, хороший шрифт, лаконичное внутреннее оформление,

IX Поднимаются важные темы: выживание, чуждость мира, взросление и формирование идентичности, дружба и не выявленная близость, природа как самостоятельная сила, принятие инаковости, травма и память, телесность и уязвимость, мораль в аморальном мире, границы между человеком и «иным», страх перед непознаваемым, путь и выбор...,

X Сложно предсказать развитие событий,

XI Интригующий финал.

Минусы/Предупреждения:

Предупреждения и придирки:

I Рейтинг 18+, стоит оправдано: сексуальное насилие, эксплуатация, жестокость,

II Нет пояснений или постраничных сносок. Авторский мир совершенно необычный и при этом абсолютно раскрытый,

III Первая часть именно вступительная, сюжета как такого почти нет.

Оригинальная и необычная история о выживании в чуждом пространстве, трёх существах, вынужденных искать союз там, где доверие дорого, а правила скрыты. Это книга для тех, кто готов отпустить привычные схемы восприятия, принять странность как норму и погрузиться в вязкий, живой, почти органический мир, где красота и опасность сплетаются в неразрывный узор.

Роман придётся по вкусу тем, кто любит необычные, экспериментальные стили и не боится оставаться в тревожном и загадочном пространстве, где нет очевидных ориентиров.

Это такая смесь "Кысь" в том, что касается языка, (кто это помнит ещё), "Аннигиляции" в том, что касается среды и "Улитки на склоне", но не с точки зрения ученого, если попытаться определить кратко.Мне еще очень напоминало Морровинд, но поярче цветом. Странная фантастика с живыми мирами, необычной флорой, фауной и ее обитателями не новость, но встречается довольно редко, всё-таки. Мне скорее понравилось, чем нет, где-то на грани. Есть ощущение, что писательница не дотянула и свернула не в ту сторону в повествовании. Приглянулись персонажи, но они скорее набросок, чем полноценные личности, ещё заинтересовал мир, но резко оттолкнул один будничный аспект - сексуальное насилие и торговля телом.

Вот эта простая деревенская жестокость, обыденность зла меня отталкивает. Куда больше, чем огромное количество неприятных и мучительных смертей (по большей части - растворение в желудочных соках), которые поджидают обитателей этого хома Сиаль.

Опять же вот этот исконно-посконный деревенский стиль, которым писательница нам рассказывает о событиях - лёгкая инверсия, напевность, неторопливость и основательность - многих оттолкнет, особенно, молодёжь. Очень много придуманных слов, которые отражают реальность мира внутри книги, но их чрезмерно и мало какие можно воспринять интуитивно, к тому же, они тоже с деревенским колоритом. Если убрать все придуманные фантастические слова - получится просто славянское фэнтези как два парубка и дивчина дошли до стольного града. 

Да, сюжета в повести кот наплакал.Это только завязка. Герои сошлись вместе в силу обстоятельств, пережили немного приключений в дороге, попали в неприятности Х5 и разбежались кто куда. Но немного и очень по-разному привязались к невольным попутчикам.

Мне не хватило странного мира и его описаний. Кое-что очень хорошо видится, особенно, где вдохновением послужили хищные растения или насекомые. Где-то все так смутно, что я не уверена, туман и опять славянское фэнтези. К тому же, в конце герои покидают хом Сиаль, а указано, что это только он такой странный живой - получается знакомство с конкретно этой локацией не продолжится? Будут другие странные?

Книга слишком короткая, чтобы проникнуться как следует. Написано, что первая часть трилогии. Если остальные повести схожи по длине, стоило не разбивать, а все в одном томе и выпустить. Я пока не уверена, что буду читать дальше, посмотрю по длине 2 и 3 части. Мой вывод - скорее да, чем нет, и скорее из любопытства, чем удовольствия от книги. Но не хочу больше читать про изнасилования и шлюх. Если и дальше эта тема - я пас.

Книжка – как корндог в сахаре: сначала думаешь "а как это едят и зачем кетчуп", а в итоге все съел и сидишь довольный.

Плюсы:

– круто написано. Необычный авторский стиль наверняка отпугнет часть молодой аудитории, но написано правда здорово. Получила огромное удовольствие.

– симпатичные и неплохо раскрытые для такого объема два мгг: Выпь и Юга. Мне хватило и броманса, и симпатии, и динамики.

– мир. Дикий, не всегда приветливый, ни на что не похожий.  Разные отсылки: и к славянскому, и, как мне показалось, испано-португальскому.

– приключения. Путешествия, интересные события – старый-добрый путь героя.

Минусы:

– не хватило описаний. Моей фантазии не хватило представить, как выглядят овдо и тахи, и все остальные странные обитатели мира. Мир крутой и видно, что обжитый, но его хочется еще больше и объемнее.

"Сиаль" Евгении Ульяничевой — книжка необыкновенная, книжка-событие. Мне довелось пронаблюдать часть ее долгого пути к изданию, и это, хоть и печально, но понятно по нескольким причинам. Неформат — есть такое ругательное для людей, продающих книги, слово.

"Сиаль" — это мир в мире мира, китайские коробки, скрепленные лучом сюжетного света, с прочными ребрами жесткости в виде прекрасно написанного текста. Начинается он как необычное фэнтези со своими правилами, заигрывает с фэнтези славянским, заигрывает с нашими чувствами и пониманием мира. Я не зря упомянула термин "остранение" в названии, ведь это действительно данный прием, причем сделанный крепко и умело. Мы отстраняемся от странности этого мира на протяжении всей книги, чтобы только начать в какой-то момент до боли узнавать приметы нашей обыденной жизни.

И это пробирает и подкупает, как и авторская честность — да, мы вместе с героями попадаем в мир, полный "жестоких чудес", да, взаимодействие с миром непонятно и тревожно, внушает ужас и сеет смуту. Но не так ли и мы все отправляемся в плавание по взрослому миру?

В этом романе есть чудеса и монстры, добро и зло, а также чистая дружба, безо всяких там подоплек. Читать его — замирает сердце, и боишься, что ненароком автор сфальшивит, но этого не происходит нигде и никогда. На автора тут можно опереться, как на проводника — и вычитать что угодно свое, но при этом доброе и человеческое, полное надежды.

10/10 — огромное спасибо автору!

Добро пожаловать в Хом Сиаль — мир, где сама жизнь является непрекращающимся испытанием на выживание. Это регион, в котором почти всё живое настроено враждебно. И эта угроза — не следствие чьей-то личной злобы, а естественный порядок вещей, незыблемый закон этого места.

Атмосфера Сиаль вызывает стойкую ассоциацию с негостеприимной планетой из «Поселка» Кира Булычева. Однако если у Булычева герои решали дилемму: ассимилироваться с чуждой природой или бороться за возвращение к цивилизации, — то в Сиале такой выбора нет. Следы возможной древней высокоразвитой цивилизации стерты настолько, что не сохранились даже в мифах. Мир будто бы пережил полную цивилизационную деградацию.

Это приводит к ключевому противоречию мира (являющемуся, пожалуй, его самой заметной слабостью). С одной стороны, общество живет практически в условиях каменного века: натуральное хозяйство, хронический голод, зависимость от капризов природы, добыча живого огня из леса. С другой — в нем существуют порты, широкие тракты, «Веселые Дома» (гибрид трактира, кабаре и публичного дома) и даже регистрационные номера. Логичного объяснения этой странной дихотомии в первой книге не дается.

Важно понимать, что эта книга — не самостоятельное произведение, а масштабный пролог, зачин к грядущему эпическому приключению. Ее сюжет строится по принципу «роуд-муви»: мы следуем за героями по опасным дорогам, и главное событие — это само путешествие и постепенное, фрагментарное открытие ужасающего, но магнетически притягательного мира. Именно сила этого мира, его гнетущая инаковость — главная удача автора, которая заставляет читателя продолжать, несмотря на медленный сюжет и порой нарочито усложненный язык.

Здесь снова напрашивается сравнение с «Поселком». Если булычевские астронавты для удобства и утешения наделяли инопланетную фауну земными названиями, то автор «Сиаль» сознательно конструирует новояз, чтобы подчеркнуть абсолютную экзотичность и непривычность этого мира. Однако отсутствие сносок или контекстуальных пояснений часто мешает интуитивному пониманию терминов, превращая их в барьер, а не в инструмент погружения.

«Сиаль» — это впечатляюще мрачный проект, упакованный в форму роуд-муви. Книга успешно создает атмосферу постоянной опасности и фундаментальной чуждости, чем и цепляет читателя. Однако она жертвует динамикой сюжета и ясностью в угоду постепенному раскрытию мира, а его внутренние социально-технологические противоречия пока остаются необъясненными. Это крепкая основа для будущей саги, которая заставляет поверить в потенциал мира, но сама по себе является длинной, хотя и атмосферной, экспозицией.

Есть вещи, на которые залипаешь с самого начала, с первой строчки.
Как писала Урсула Ле Гуин: «Первые предложения – врата в миры».
На первой фразе я понял, что попался, на первой странице – что не отлипну до конца, когда бы он ни настал и каким бы ни был. Так и вышло.

«Выпь вернулся с прозаром».

Стоит мне произнести про себя эту строку, как неизменно в голове распахивается дверь туда, в абсолютно диковинный, яркий, узорчатый, дико красивый и дико опасный живой мир.

Я читал начало ещё 12 лет назад на сером сайте Самиздата, и всегда верил, что однажды это будет бумажная книга. Опять же, так и вышло.

…Есть читатели, которые любят долгие экспозиции, расстановку сил, глоссарии и сноски, а есть такие как я, которым, надо чтобы всё это не мешало, нам надо окно в другой мир, глядя в которое мы увидим и поймём всю историю сами. «Сиаль» именно такова. Как кто-то сказал: «автор излагает так, как будто нам всем понятно, о чём речь», и это прекрасное определение. И что характерно – нам будет всё понятно, текст – если вас не отпугнет первая страница так же сильно, как она меня привлекла, – обязательно найдёт свою нишу у вас в голове, захватит нейроны, обустроит связи и не покинет вас больше никогда. Для меня «Сиаль», как и весь цикл ПВТ – из тех историй, что продолжают жить в голове, даже когда перевёрнута последняя страница и книга закрыта. К ней можно возвращаться сколько угодно раз и из любой точки – естественно, если вы читатель того же типа, что и я.

Сиаль – крайне экзотический мир, с его минеральной квазибиологией; но для персонажей в начале пути он единственный, и потому естественный, как наш для нас, и ко всем его обитателям – людям, не-людям, облюдкам и разнообразным Особым они относятся как к данности: страшной, опасной, дружественной, враждебной, но – понятной. И да, мир здесь – живое пространство, ничуть не менее важное для истории, чем герои, что кстати отображено в обложке издания, далёкой от традиционных крупнопланово-персонажных.

Один из главных героев – Юга – и сам облюдок-подменыш, садовник живых домов-тровантов; невольный спутник его, Выпь – нелюдимый пастух Особых существ; спасённая им девочка-Серебрянка, кажется, ещё более загадочное создание, чем оба парня.

«Выпь смотрел на своих спутников и грустно думал, что из них троих — ни один не человек».

Впрочем, герои выписаны отлично: завидная химия между персонажами, живые диалоги, разница характеров и оттеняющий её юмор в удачных дозах делают наблюдение за ребятами таким же увлекательным для меня, как просмотр хорошего сериала с удачным кастом. Из «Сиаль» получился бы отменный комикс, отличный сериал или прекрасный мультфильм, как по мне – это крайне визуальная, картиночная история; но и текстовом виде она порождает не меньше картинок в голове, по крайней мере в моей.

«Самантовая роща являла собой кружевной узор хитрой, странной красоты — словно некто расшил спекшуюся черную землю белыми костяными нитями, да стежки — в человеческий рост — не потрудился затянуть. Стежки эти Выпь напоминали позвонки — как есть дуга с отростком.
Пробираться лабиринтом следовало медленно и с величайшим бережением. И убереги Полог задеть хоть одну дугу!
Сказывали, что прежде было здесь одно великое хоронилище неких особых, куда сбивались твари помирать. Плоть сгнивала, а кости после жили, в одну сеть сращивались, соки земляные сосали или, случалось, живых прихватывали.
Выпь снял сумку, первым скользнул под дугой-стежком, стараясь не коснуться даже краешком одежды. Распрямился осторожно, окинул взглядом предстоящий путь — в простых дугах да причудливых фигурах, светящихся неясным белым.
— Это было бы даже красиво, если бы не было так страшно, — на удивление точно озвучила его мысли девочка и прибавила загадочное, — биолюминесценция...»

Создания, населяющие Хом Сиаль, укрытый вечным Пологом вместо неба, с красной, белой и зелёной порами вместо времени суток (вот чего, а понятия времени тут нет вообще), ничуть не уступают героям в фантастичности (скажем, упомянутую в аннотации Джувию при столкновении никак нельзя победить – только переждать, как явление). От нешаблонной фантазии автора у меня не раз и не два захватывало дух, как и от моментов, когда внезапно проступает сквозь почти камерное роуд-стори эпический размах прошлого и смутные контуры безгранично странного будущего.

«…И танцы. Хореограмма которых была неведома, непонятна. Они могли станцевать бурю. И буря приходила. Это не были пляски ритуального порядка, их танцы могли простираться в пространстве – если Третьи вообще признавали пространство – состоять из множества узлов, надломов, точечных узоров. Движение вчера, связка завтра, еще одна через год и финальный штрих под занавес – проследить целый рисунок сторонним было немыслимо».

У книги непривычный, но прекрасный язык, самоцветный стиль – автор обращается со словами так, что весть текст искрится своим особым, только ему присущим блеском (пожалуй, если вы читали Ульяничеву раз – вы ни с кем никогда её больше не спутаете).

Очень осязаемое произведение, оставляет ощущение какой-то прекрасно сделанной вещи вроде калейдоскопа, астрономического прибора, узорчатой шкатулки с тайниками. Иногда возникают вопросы: «а это вообще законно – так обращаться со словами?», «а так можно было»? Оказывается можно.

Это абсолютно штучная книга на моей воображаемой полке штучных книг. Очень горд, что мне позволили написать отзыв для оборота обложки.