Велика четворка

Диктовать условия Эркюлю Пуаро – это крайняя дерзость.

I tell you, Hastings, it goes against reason. It offends my little grey cells.

Я буду отдыхать. Величайшее дело моей жизни завершено. Все остальное покажется теперь пустяком. Нет, лучше на отдых. Возможно, я начну выращивать овощи и постигать сущность кабачков.

- <…> Кто знает, может быть, его галстучная булавка окажется сидящей косо и это даст вам ключ к разгадке тайны?

• Мой дорогой Джепп, в течение всего обеда у меня просто пальцы чешутся, так хочется мне поправить булавку в вашем собственном галстуке. Вы позволите, да? О! Вот так гораздо приятнее для глаз. <…>

- Нет, Гастингс, он не Номер Четвёртый. Как только я прочитал в этой книге о жёлтом жасмине, я увидел правду. На самом-то деле она сама бросается в глаза.

• Как обычно, - холодно заметил я, - в мои глаза она почему-то не бросается.
• Потому что вы не пользуетесь своими серыми клеточками. <…>

- Ну, в любом случае, мы знаем, что Джеральд Пэйнтер к этому не имеет никакого отношения.

• Вы всегда знаете гораздо больше, чем я, Гастингс, и это становится утомительным.

Мне бы следовало знать, что невозможно притушить восхищение Эркюля Пуаро его собственным методом.

Никогда не представляла себе убийцу, выглядящую как леди

Бывают моменты, - сказал он Лэнскому, - когда следует отказаться от экономии

Я никогда не радуюсь, слыша звуки музыки

Мои идеи никогда не бывают нелепыми, - сурово произнес Эркюль Пуаро

Быть слишком умным - всегда неблагоразумно

Себя узреть, как видят нас другие

Смертельное ложе со свечами и молящейся монахини

Выходит, малыш получит свою игрушку