Рано или поздно, если человеку есть что скрывать, он скажет слишком много.

Жизнь была бы очень скучной, если бы мы во всем соглашались друг с другом.

Кажется, сегодня людям нигде не нужен человек, у которого есть хоть капля здравого смысла.

Но вы сами знаете что может случиться с человеком в Париже. Он или похищен бандитами, и тогда это конец, или же исчез по собственной воле, и тогда здесь замешана женщина. Весёлый Париж и всё прочее.

«– О, мама, ты всегда так думаешь, – насупилась Дженнифер. – Неужели каждый встречный – бесчестный человек?
– Большинство из них.
– Но не англичане.
– Эти не лучше. После арабов и иностранцев англичане на третьем месте.»

Колени женщины двадцати трёх или двадцати четырёх лет невозможно спутать с коленками четырнадцатилетней или пятнадцатилетней девочки.

Человек проявляет осторожность, говоря о том, что он пытается скрыть.

В школе не должен преподавать тот, чья жизнь не является открытой книгой. Если человеку есть что скрывать, это вскоре становится очевидным.

Стараться недостаточно. Нужно добиваться успеха.

– Женщины никогда не бывают добрыми, – заметил Пуаро. – Хотя иногда способны на нежность.

Что именно каждая женщина находит в том или ином мужчине? Ответ на этот вопрос лежал за пределами среднего человеческого интеллекта. Но очень часто умные во всех прочих отношениях женщины оказывались законченными идиотками в том, что касалось мужчин.

Ценность денег всегда относительна. Имеет значение нужда в них.
Если вы отчаянно нуждаетесь в десяти фунтах, то пятнадцати для вас более чем достаточно. И наоборот, если вы нуждаетесь в сотне, сорок пять для вас бесполезны. А если вам нужны тысячи, то и несколько сотен окажется мало.

Не надо думать. Это плохой способ вспомнить что-либо.

– Самая большая ошибка – недооценивать своего противника. Помните об этом, друг мой!

Не зайдешь ли га чаек, молвил мухе паучок...

Сад выглядит красиво, и у нас новый садовник в помощь старику Бриггзу, молодой и сильный! Довольно симпатичный к тому же, и это жаль. Девочки такие глупые.

Yes, but for my quick eyes, the eyes of a cat, Hercule Poirot might now be crushed out of existence - a terrible calamity for the world. And you, too, mon ami - though that would not be such a national catastrophe.
'Thank you,' I said coldly.

Несколько минут спустя мы уже поднимались по ступеням «Лавров», как назвал свою резиденцию мистер Инглз. Лично я не заметил ни одного лаврового куста поблизости и потому решил, что название виллы было придумано в соответствии с обычаем пригородов – называть дома как можно бессмысленнее.

Пуаро стал мрачным и задумчивым, его нервы были на пределе. В эти дни он стал настороженным, как кошка. Он всеми силами избегал разговоров о Большой Четверке и вроде бы даже взялся за обычную работу почти с прежним рвением. Тем не менее я знал, что он по-прежнему втайне занят этим большим делом.

«Знать — значит, быть к этому готовым»