Непрожитые жизни. Патологоанатом о своих буднях в детском отделении

Все решаемо, пока мы живы.

– Ну почему из всех недостаточностей вы себе выбрали именно лактазную?
– Думаете, сердечная была бы лучше? – улыбнулся заведующий.

Во время заказа я отвлеклась на звонок Кири, забыла слово «корова» и попросила «латте на говяжьем молоке».

Есть такой типаж людей, который даже не по внешности, а по внутреннему ощущению похож на золотистого ретривера. Вот это про моего мужа. В каком бы плохом настроении ни была, обнимая его, я чувствую себя лучше.

Мой хирургический костюм – это доспехи. Я воспринимаю его как броню, от которой рикошетит любая боль, не пропуская ее внутрь меня. Такая мелочь как медицинская одежда неплохо справляется с психологической помощью, ведь при переодевании ты будто вместе с одеждой снимаешь с себя всю тяжесть прошедшего дня, оставляя переживания на работе.

Только семь утра, в эту рань я была бы не рада даже Бенедикту Камбербетчу.

… начало смеркаться, и в темноте уже было не так весело. Лена предложила включить тревожную музыку, а я сказала, что в ответ могу включить тревожные запахи, поэтому было решено не добавлять поездке экстрима.

Может ли человек прожить без мозга? Конечно. Уверена, что в вашем окружении даже найдется парочка таких знакомых.

Если в питании кормящей мамочки преобладают зеленые овощи вроде шпината, брокколи, брюссельской капусты или стручковой фасоли, то грудное молоко может выглядеть так, будто сцеживалась Фиона из мультика «Шрек».

Когда я поступала в медицинский, то мечтала видеть счастливые улыбки вылеченных пациентов, смотреться в зеркало в форме, ассоциирующейся у многих с выздоровлением или надеждой на него. Теперь же в отражении я вижу лишь скорбь.

Я врач не первой помощи, а последнего слова.