Цитаты из книги Образцовая дружба

В семье с первого моего вздоха мечтали, что я вырасту почти принцем с аристократическими манерами. Прямым как линейка, вышколенным, воспитанным парнем, изо рта которого вылетают только цитаты Оскара Уайльда. Старшим ребенком, наследующим этот гребаный титул, который, казалось, пришел к моим предкам ещё со времен мамонтов...
Но, как итог, из меня получилось нечто с крашенными волосами и татуировками на половину тела. Не линейка, а транспортир. Ещё и с речью под стать Маршаллу Брюсу Мэттерсу.
Мало кто понимал мои вкусы и интересы. Воспринимал всерьез реплики на грани шуток, в которых по сути было три четверти правды.

Чуть раньше, чем голос, я чувствую теплое дыхание возле уха.
— Не знала, что ты копируешь стиль бостонских бомжей, — первое что произносит Милли, с момента как мы сели в старый вагон.
«...»
Смотрю на нее с молчаливым вопросом, на что Рамирес кивает в противоположный конец вагона, где на одной из скамеек вальяжно разлёгся один из представителей бостонской уличной элиты.
Бомж в брендовых шмотках.
Я с грустью перевожу взгляд на свои штаны. «...»
— А... «...» Это... Стоит мне только обзавестись новой вещью, и о ней знает весь Бостон. Тяжко быть законодателем стиля, знаешь ли.

Он подходит к одному из шкафчиков, рядом с которым стоит небольшой стол, и кладет на него спущенный с плеч бомбер, оставаясь в одной футболке. Рисуется, шагая к самому центру комнаты и на ходу разминая руки.
Меня так и подмывает спросить, зачем для шпагата ему нужны руки, но я лишь склоняю голову набок и с нарастающим любопытством смотрю, как он останавливается в пяти шагах от меня, становится боком и, подняв руки вверх, плавным скольжением ног опускается на продольный шпагат.
Реально, чтоб его. Как чертов гимнаст на Олимпиаде. «...»
Я готова вскочить со скамейки и, всплеснув руками, крикнуть ему: «Браво!», но Спенсер встаёт раньше меня. Причем, делает это так быстро, словно его гимнастические пируэты не больше чем выдумка моего галлюцинирующего мозга.
— Теперь верится? «...»
Я нахожусь под впечатлением и не могу выдавить из себя и слова. Однако Спенсер воспринимает мое молчание по-другому.
Нахмурив брови, он скрещивает руки у груди.
— Тогда покажу ещё раз, — бросает прежде чем вновь растянуться передо мной в шпагате. В этот раз в поперечном.
Я вскидываю руку, пытаясь его остановить, приоткрываю рот, но тут же его захлопываю, услышав, как с громким треском разрывается ткань.
— Черт, — Спенс опускает голову, но, не обнаружив признаков повреждения спереди, оборачивается назад. — Триста, мать вашу за ногу, баксов.
«...»
Видно, штаны здешних танцоров уходят в отрыв регулярно.