Отзывы о книге Это

Книга читается как артефакт и реакция на 2020-е десятилетие, в котором смешались постирония, идеологическая истерика, культурные войны и отчаянная попытка хоть как-то сохранить «я» среди разрушенных смыслов. В этом хаосе роман «Это» не просто отражает эпоху он воплощает её шизофреническую структуру, где одновременно высмеиваются и воспроизводятся языковые коды, клише, страхи и риторика массового сознания. Биографический элемент образ вымышленного автора, сбежавшего из Америки и укрывшегося в Чукотке, где он якобы перевел свою книгу на русский, превращается в гротескную аллегорию культурной эмиграции: бегства от цивилизации в собственную карикатуру. Это не просто сатира на либеральную Америку или идентичностную политику. Это тревожная, истеричная попытка разобрать на куски язык, на котором говорит время, чтобы найти в нем, возможно, забытое слово «настоящесть». «Это» постмодернистский памфлет на мир, в котором граница между искренностью и позой давно стерта. Герой книги нарцисс, шут, меланхолик и злодей выступает как голос той самой эпохи, в которой извращение, скандал и издевка стали чуть ли не единственным способом коммуникации. Читая, словно смотришь внутрь мемной ленты соцсетей, где за каждой шуткой скрыта боль, за каждым сарказмом испуг, за каждым образом страх исчезновения. «Это» книга, которая не столько написанная о времени, сколько из времени. Она течёт теми же потоками, что и наша повседневность: токсины, шутки, крики, откровения, обиды, стёб, бессилие. Именно это делает её невыносимой и именно это делает её необходимой.

Чем-то напомнило творчество Сорокина, так же иронично и даже местами злободневно, только здесь ирония не так легко лежит на поверхности и вызвана не “лентой новостей”, а в целом мировой всеобщей культурной истерией и перегревом, в итоге если разбираться выходит все намного тоньше и мощнее. Страницы пестрят от разбросанных отсылок к культурному пласту философии, литературе, поп-культуре и являются не понтами и украшениями, а к ключом к пониманию романа.  Вот, например, параллель с “Гэтсби” в моменте, где герой откровенно смеётся над собственной претензией на великое прошлое. Или нарочито сорокинская сцена с бургером, где еда и власть сливаются в один жирный символ абсурдной мифологии потребления. А сцены с художниками, рисующими гениталии, это как чистейший Пелевин, но как будто пропущенный через парижский кабаре и TikTok одновременно.  А главное у книги есть ощущение, даже точнее, осязаемость. Словно её можно потрогать, словно каждая сцена написана, чтобы впиться в память. Как та самая сцена в рекламной переговорной, где герой ведёт презентацию, которая одновременно и триумф, и позор. Или финальные эпизоды... Не скажу спойлер, но там появляется то самое «эхо» хорошей литературы, которое остается внутри после последней страницы.  Сложно, крикливо, но очень цельно и если вы умеете слышать, где цитата, а где вызов вы получите удовольствие. Остальные прочитают и решат, что это просто “грязная книжка”. Ну и пусть.

Купила после прочтения отзывов. Глубоко. Даже неожиданно глубоко. В первые главы входила с недоверием: показалось, что автор просто хочет шокировать, как подросток, который узнал плохие слова, но по мере чтения стало понятно: за этим буйством точная режиссура и почти болезненная честность. Персонажи (Стоун, Лидия, друзья-художники, рекламные монстры) представлены не как личности, а как носители идей. Их поступки не объясняются логикой или психологией в привычном смысле. Они иллюстрируют абсурд — точнее, внутреннюю абсурдность современной этики, построенной на постулатах, которые никто до конца не осмыслил. Джо не герой, а проекция коллективного невроза. Именно поэтому на каждом шагу взрыв. Он говорит фразами, в которых слышится не только его голос, но и все внутренние голоса поколения, выросшего в эпоху перегрузки. Его монологи - это психическая декомпенсация, поданная в форме шутки. Его цинизм ничто иное как форма защиты. Его хамство форма вытесненного страха. Особенно сильное впечатление произвели флешбеки. Они не лиричны. Они не трогательны. Это психологические мини-клипы, жесткие, безжалостные, но точные. Например, сцена с белкой и мокрыми штанами -это ведь не просто комедия неловкости. Это вспоминание о стыде как о фундаментальном ощущении своего я. Отдельное спасибо за то, что отношения в книге не романтизируются. Нет попытки выдать абьюз за страсть, нет сладкой компенсации. Мир у автора, как система проекций: кто угодно может стать ведьмой, священником, спасителем или жертвой. И всё зависит от того, какую внутреннюю функцию на него наложил герой или сам читатель.

За фасадом хулиганского юмора в произведении просматривается серьезное осмысление глубинной проблемы: существует ли вообще возможность говорить о реальности в условиях, когда язык полностью коррумпирован, изношен и превращен в оружие, в дымовую завесу, в шутовской грим? Где каждый жест, каждая фраза и даже молчание оборачиваются насмешкой над попыткой сказать хоть что-то всерьез.

Джо по сути не просто герой, а именно то, чем он кажется: результатом лингвистической мутации, симулякром сознания, собранным из чужих цитат, клише, посттравматических шуток и рекламных лозунгов. Это персонаж, который сам себя деконструирует на глазах читателя, иронизируя над собой до тех пор, пока от “я” не остаётся ничего, кроме пустого аватара. Ключевая ситуация, когда герой получает письмо от умершей тети с заявлением о ведьмах, это не элемент сюжета, а метафора: автор говорит, что и наследие, и зло, и вина всё это уже не имеет источника. Это не про заговор — это про невозможность “истины”. Это почти психоаналитическая аллегория: письмо матери (материнской фигуры) возвращает субъекта в травматическое прошлое, которого он не помнит и которого, возможно, не было. Здесь больше смысла в том, как сказано, чем в том, о чём говорится. Автор буквально заставляет нас чувствовать: мысль невозможна, потому что форма мысли уже не принадлежит нам.

Именно в этом, на мой взгляд, и кроется философская провокация книги: она демонстрирует читателю не разрушение ценностей, а невозможность даже обсуждать их без скатывания в фарс. Что значит “верить”? Что значит “иметь мнение”? Кто говорит, и кто слушает? Книга будто насилует эти вопросы, хохочет, вытирается ими, и всё же всё же между строк звучит отчаянный вопль: “А вдруг это всерьез?” Автор в книге подрывает концепты идентичности, реальности, морали, и даже самого акта письма. В этом его ужас и его красота и в этом, увы, его обреченность: он не может быть понятым, он может только произвести эффект. И этот эффект, если быть честным, местами почти травматичен.

Купил эту книгу спонтанно, чтобы было что почитать в дорогу. Роман резонирует с теми, кому близки истории о столкновении с системой, с бессмысленностью, с необходимостью построить свое Я в эпоху, когда Я просто узел чьих-то связей. Герой Джо идеальный антиперсонаж для XXI века: он не борется за истину, он не хочет быть понятым, он даже не уверен, что существует и этим, увы, сильно напоминает современного человека.Многие книги сегодня маскируются под философские. Эта - философская по самой своей природе. Не потому что в ней есть система, а потому что в ней есть боль и отказ от утешения. Это редкое качество в эпоху, когда всем хочется хэппи-энда.

Ахиллесова пята сатиры её связь с моментом. Не с эпохой, не с культурным нервом, а именно с моментом: когда текст зреет и выходит, он может казаться дерзким, метким, пугающе точным. Но проходит десять, пятнадцать лет и остаётся только оболочка. Реалии растворяются, а вместе с ними и ядро смысла. Роман «Это» почти сознательно вступает в эту мину замедленного действия. Он насквозь завязан на узнаваемом контексте от медийных лиц до языковых конструкций. Герой говорит не просто голосом автора он говорит голосом интернет-среды, голосом тех, кто живёт в новостной ленте, в рефлексах, в нервном смешении мемов, политических лозунгов, провокаций и самоиронии. Это делает текст ярким, почти галлюциногенным но одновременно и заложником своего времени. Нельзя не признать, что «Это» — умная, злая, местами блестящая сатира. Автор мастерски водит читателя по кругу от откровенного хохота до почти физического отвращения. Он играет с ритмом, языком, тембром речи. Он выстраивает текст как череду провокаций, и почти каждая сцена удар. По вкусу, по морали, по привычному пониманию «литературности». И в этом его сила. Но одновременно — и его слабость. Без знания текущих медийных и социальных пластов значительная часть книги начинает звучать как бессвязный поток. Уже сейчас отдельные пассажи требуют пояснений — кто такой персонаж-прототип, какую культурную субтекстуальную игру ведёт автор, где аллюзия, а где реальный кейс. Читатель через 10 лет, не говоря уже о 20-летнем студенте сегодня, окажется перед задачей не читать, а дешифровать. И это, возможно, неизбежно. Автор не стремится к вечному. Он хочет выговориться. Он бьёт не по абстрактному злу, а по конкретной сегодняшней гнили. И делает это точно. Но цена ограниченность горизонта. Роман не укоренен во «вневременном». Он хроника, злая, местами гениальная, но хроника. Да, «Это» крик, пантомима нашего времени, но останется ли она криком завтра или превратится в шум на заднем плане, различимый лишь филологу? Вопрос открыт. И, возможно, именно этот вопрос самое важное, что остаётся после прочтения.

«Это» - редкий случай, где литература становится не просто средством, а полем боя. Автор предлагает нестандартный подход к теме сознания, самоидентификации и фикции, где сама попытка рассказа о чём-то становится актом разоблачения - как читателя, так и автора. Странно звучит? Да. Но в этом и суть. Эта книга - не про сюжет. Это про то, как мы читаем. Почему мы читаем. И зачем. С первых страниц становится ясно: нас ждёт не повествование, а деконструкция. Стиль построен на переосмыслении всех жанровых канонов - здесь и квазидетектив, и философская драма, и пародия на магический реализм. Сюжетные линии переплетаются, создавая эффект ленты Мёбиуса: каждый виток вроде бы ведёт вперёд, но ты всё время возвращаешься к тем же вопросам, только под другим углом. Кто такой Джо? Кто такая Лидия? Существует ли вообще история? В книгах я ценю баланс между лёгкостью и глубиной в литературе и он здесь есть. Лёгкость здесь - это динамичные диалоги, порой гротескные сцены и отчётливая самоирония автора. А глубина - это философский пласт, прячущийся за фарсом. Герои будто высечены из архетипов, но при этом ведут себя как персонажи нарратива, сломанного на уровне ДНК. Книга полна отсылок - не в виде пафосных цитат, а в виде живого, ироничного текста. В разговоре с поверенным всплывают имена Сократа, Галилея, Ньютона, Достоевского и Кинга, упоминаются геологические артефакты, Млечный Путь, и даже Моцарт - не как фигуры канона, а как составляющие памяти и нарратива мира, чьё существование поставлено под сомнение. Кроме того, автор иронизирует над «Букером», Лонгфелло, «Приведением» и Сетом Рогеном, используя поп-культуру как инструмент подрыва реальности. Избыточные детали вроде навязчивых отступлений и философских монологов слегка тормозят динамику, но не портят общее впечатление. Наоборот, они создают ощущение текстовой плотности, из-за которой книга требует вдумчивого чтения. Это не роман, который читаешь в метро. Это роман, с которым споришь, и который спорит с тобой. Рекомендуется не тем, кто хочет «что-нибудь интересное», а тем, кто хочет выйти из текста другим. Или хотя бы попытаться.

При беглом осмотре в магазине, книга показалось интересной. Пришел домой и честно хочется сказать, что фантазия автора пределов точне не имеет :D. Книга вызывает смешанное чувство, что-то среднее между, почему так странно и так весело одновременно.

Местами было ощущение, что автор просто издевается над читателем, подмигивает с каждой страницы, как будто говорит: “Ты думаешь, тут будет сюжет? Ха, держи ещё метаиронию”. Но что действительно у автора не отнять, так это энергия. Книга не дает заскучать ни на минуту. Даже когда я блуждал в лабиринтах аллюзий и отсылок, стиль подкидывал искру то в виде неожиданной шутки, то в виде абсурдной сцены с похоронами и курицами. Иногда мне казалось, что это фанфик, написанный безумным гением под кайфом, который знает все про Достоевского, Стивена Кинга и ТикТок - одновременно.

Сложно сказать, о чём эта книга. О поиске истины? О страхе быть нормальным? О том, как сложно не сойти с ума в мире, где всё - текст? Возможно, всё сразу. Или ничего. Я бы не рекомендовала её старшему поколению - они бы сдались на пятнадцатой странице. Но тем, кто любит, чтобы мозг искрил, а эмоции прыгали, как пинг-понг на батуте - читать обязательно.

Утром я была уверена, что уже написала отзыв на «Это», но он либо исчез, либо его сочинил кто-то другой - вроде той самой Лидии, которая то ли существует, то ли нет. Впрочем, это логично: книга не держится ни на сюжете, ни на героях, ни на четком времени.

Повествование рассыпается и собирается заново: сцены в офисе издателя, разговоры с адвокатом, эпизоды с тётей, сны, сноски, правки, вставки. Все перемешано. Повествователь исчезает, возвращается, говорит от второго лица, комментирует сам себя и текст.

Жанра нет. Стиля - много. В какие-то моменты читается как философская проза, в другие - как мета-дневник, местами как сценарий, местами как издательский черновик. Книга разрушает ожидания и требует перечитывания.

Если и с чем сравнивать, то ближе всего - «Чапаев и Пустота»: тоже размытая идентичность, тоже герой, застрявший между мирами, тоже сознание, которое не может решить, спит оно или пишет. И та же честная растерянность после последней страницы.