Юго-западный горизонт

– Ох, Верочка… – пробормотала подруга и, почувствовав, как к щекам опять приливает кровь, на несколько мгновений прижала к лицу влажную ткань. - Можаров… Он…
– Катя, милая, ты меня пугаешь. – Вера поднялась и взяла её за плечи. – Неужели он сделал что-то дурное?
– О нет, ни в коем случае! – та нервически рассмеялась. - Это я сама… Но, Вера, он такой!.. Ты бы видела, какие у него плечи! И руки! Греческая скульптура… – протянула она мечтательно.
– Ты же называла его vulgаirе? – припомнила Разина в смятении.
– О да! – Глаза Кати вспыхнули искренним восторгом. – И это великолепно!

– Вы про штурвал говорили, что его не так держат. А как?
Григорий не сразу сообразил, о чём она. Поди ж ты, что вспомнила!
– С трудом, - улыбнулся он. - Шутка ли – руками весь ветер парусов направлять!
– И что, неужели вы не удержите?
Этот её хитрый, дразнящий взгляд Григорий давно успел выучить – и не смог не улыбнуться.
– Ну сейчас, положим, удержу, а в свежий ветер и несколько человек с трудом справляются. Будете себя примерно вести – позволю у штурвала постоять.
– В самом деле? – и такой неподдельной радостью осветилось её лицо, что Можаров рассмеялся в ответ.
– Отчего бы нет! Только не сейчас.
– Я веду себя недостаточно хорошо? – улыбнулась она как-то особенно вкрадчиво.
Словно пером по шее провела.

— Катя, что там? Да на тебе лица нет! Всё плохо, да?!
— Что? — растерянно переспросила Добровольская. — А, там? Да хорошо там всё, — отмахнулась небрежно. — Шквал какой-то, говорят.
— Как же может быть хорошо, если аврал! И шквал, боже… — подруга качнула головой. — Но что с тобой случилось?!
— Можаров, — коротко уронила она, ничего не пояснив.
— Что — Можаров? С ним что-то неладное?! — Вера нервно взяла её за локоть.
Та едва заметно вздрогнула, наконец остановила на подруге взгляд и широко, солнечно улыбнулась.
— С ним всё прекрасно и он великолепен!
— О чём ты? — окончательно потерялась Разина.
— Такой мужчина! Ты бы его видела…
Прозвучало столь томно и восторженно, что Вера в первый момент не поверила своим ушам: настолько непохоже это было на обычное поведение подруги.
— Катенька, присядь, мне кажется, тебе дурно, — сделала она единственный вывод, какой смогла, и настойчиво потянула Екатерину к койке. Та не стала противиться, послушно уселась. — Что произошло?
— Ой, да ничего такого, просто… Вера, это чистый тигр! Нет, какой там тигр, медведь! Как рычит! Боже, ну что ты смотришь так, словно у меня рога выросли? — развеселилась Добровольская. — Я сама виновата, нечего к человеку под руку лезть, когда у них аврал и вовсе уж не до меня. Не подумала. А он так рявкнул, что мигом сообразила. Присядь, что ты стоишь? Уместимся. Я думаю, стоять скоро станет неудобно.
— Погоди, надо же вещи убрать! — сообразила Вера, и они вместе принялись прятать таз для умывания и кое-что ещё из дорожных мелочей, притулившихся на столике рядом с ним. — Катя, я верно поняла, — осторожно вернулась Разина к прежнему вопросу, — Можаров на тебя накричал и ты из-за этого в него влюбилась?