Цепи меланхолии

Если бы вы знали, какие страшные тайны лежат порой за какой-нибудь широкой улыбкой.

Смотреть на чужой талант бывает так же болезненно, как и приятно.

"...трудолюбие ведёт к мастерству, а мастерство может быть принято за гениальность."

- Любопытно, что оставите нам вы.

- Простите?

- Каждый носит в себе боль. Какая она у вас?

"...художники с ментальными расстройствами дают нам возможность увидеть то, что мы не сплсобны."

"Художники иначе смотрят на картины. Вы разглядываете их так, словно хотите сорвать каждую со стены и растоптать и в то же время упасть перед ней на колени."

..картины - это попытки выбраться, бегство, в котором ключ - это чувство. Хоть какое-нибудь чувство.

Старость пронзительней молодости, все потому, что ничего больше не отвлекает ее от жизни.

Жизнь может быть построена только на утраченном. Мы не можем печалиться о том, чем не обладаем, но нас переполняет горечь, если в какой-то миг мы осознаем, чего лишены.

Быть художником значит больше, чем смешивать краски и передавать форму объекта. Быть художником - в самом глубоком смысле - значит без устали вибрировать на высоких и низких частотах с такой переменчивостью, что это грозит обрывом струны.

Ничто больше не способно принести радости, а реальность проступает с болезненной отчетливостью. Все становится слишком настоящим - теперь это просто жизнь, лишенная всяких иллюзий. Меланхолия - это мир, не окрашенный чувствами. С ее появлением все становится смертным.

..страдания даны лишь тем людям, чье сердце полно любви. Не будь в сердце этого великого из чувств, в нем не родилась бы горечь, не будь любви, оно не обливалось бы слезами. Боль не терзает черствые души!

Нельзя спуститься в преисподнюю и вернуться без единого ожога, и если ты думаешь, что помешательство - это какая-то забава, наигравшись в которую сможешь ее отменить, знай: даже будь это возможно, ты все равно был бы обречен.

Живопись - это мощная доказательная база: я наблюдаю нечто, и вы тоже. Только поэтому оно существует.

Раз за разом он убивал в себе бесстрашие, раскованность и страсть. Свобода сменилась тщеславием, а открытость - цинизмом. Он больше не мог позволить себе писать как новичок, потому что уже им не был..

Годы учебы и всевозрастающая самокритика сыграли с ним злую шутку: он растратил пыл, питавший его вдохновение, и превратился в ремесленника. А ведь когда-то он мечтал стать творцом.

Безумие и ничто иное заполняло каждую комнату каждого видневшегося здесь дома, черной отравой оседало на одежде и принимаемой пище, а окурив все внутри, невидимым облаком просачивалось наружу.

Его мир - это особое место, в котором порядок вещей устроен иным образом: неодушевленные вещи на его полотнах обретают душу.

Наверное, человеку свойственно жаждать того, чем, по его мнению, он не обладает.

Чад, ты не один!