— С чего бы вдруг? Я не вижу никаких признаков одержимости.
— Потому что кто-то оставил у нас в саду две вилки и пестик.
— Вилки поженились и родили пестик? — ехидно поинтересовался он.
— Кто-то замыслил нечто злое.

— Да, мы все грешны. Но некоторые из нас омерзительнее других.

Сплетни — все равно что эта рана; их яд расходится медленнее, но в итоге он причиняет не меньше боли

— В суде часто слушаются настолько мелочные дела?
Халл улыбнулся и заметил:
— Они кажутся мелочными только до тех пор, пока забор не мешает вашей скотине пастись на вашей земле.

— Но он квакер, а еще, наверно, колдун!
— Если бы он был колдуном, я не стала бы еще сильнее злить его, — объяснила Мэри.

— Ты предпочтешь, чтобы твою дочь избивало это чудовище или чтобы о ней плохо отзывались клеветники? Хочется верить, что второе.
— Сплетни — все равно что эта рана; их яд расходится медленнее, но в итоге он причиняет не меньше боли.
— Значит, пусть будет так. С этой угрозой я справлюсь. Но жить с ним я больше не вынесу.

— В Лондоне ее напечатали огромным тиражом, большую часть которого отправили в Новую Англию. Вам нравится читать об ужасах, уготованных тем, кто попадет в ад? Если так, то понравится. Это больше проповедь, нежели поэма. Сплошные телесные наказания.

— Ты уже второй раз говоришь мне о естественном порядке вещей. Но женщина — не змея, чтобы быть раздавленной сапогом мужа, — ответила Мэри. Она надеялась, что ее слова не прозвучали слишком резко. — Нет, я не могу вернуться, — сказала она мягче. — Не могу.

Но все-таки в какой заповеди Господь Бог запретил мужу ранить жену? Убийство — это грех; вонзать вилку жене в руку… что это? Томас заявил, что это поучительный урок. Мэри даже не знала, что законы колонии утверждают в случаях, когда муж ведет себя жестоко по отношению к жене.

И хоть смелость сама по себе не являлась грехом, порой она опасно граничила с гордыней

Моя судьба была решена с самого начала.

Если на вас есть метка, это будет означать, что вы ведь-ма; но, если ваше тело чисто, это еще не означает, что вы ею не являетесь.

— Возможно, вместе наши несовершенства в лучшем случае порождают лишь иллюзию благополучия, а в худшем — гнев и страдания, — предположила она.

Мы смертные, и, как бы ни пытались, все равно наше видение останется искаженным.

…вы утверждаете, что он проткнул вам руку. Таким образом невозможно нанести смертельную рану. Почему вы испугались за свою жизнь?

Она размышляла над загадкой: «Как получается, что я чувствую себя униженной, когда я одна? Разве для этого не нужен зритель?»

• Мы озвучиваем свои мысли. И всё. Слова - не зелья

• В псалмах говорится, чтобы мы доверяли Богу.
  - В таком случае, - продолжил он, - я готов довериться богине.