Мирный договор: Тавро

Ненавистное тавро – клеймо, которому она теперь была благодарна, ведь оно дало ей это всеобъемлющее чувство любви. Без него Эйрин не смогла бы никогда взрастить хрупкий росток чувств к такому неоднозначному и сложному человеку, как Сторм.

Тавро жестоко, – сказала Элли. Эйрин впервые услышала, как принято называть метку среди повстанцев. Это слово – Тавро, откликнулось в ней правдой. Маленькая черная книга так много раз говорила ей, что метки – проклятие, поработившее людей на Иттере, но только сейчас она осознала всю глубину этих слов.

Алия хорошо знала то, что Эйрин умеет искусно врать, пряча своё непримиримое нутро глубоко. Доу выросла в рамках каст, но при этом видела и замечала куда больше любого цветка аристократии, выращенного в теплице дворца. Если бы Алия в её возрасте была хотя бы наполовину такой же цепкой, в её жизни случилось куда меньше боли и трагедии.

Из меры выживания, генетическая селекция стала повинностью, против которой слишком сложно бороться.

– А я обязан сообщать обо всех своих ранениях, даже если они получены вне службы?
Альберт только хмыкнул на такое проявление гонора, это тоже отличительная черта касты гвардейцев. Они всегда слишком громкие и самонадеянные, даже когда стоят перед доктором ничем не прикрытые.
– Не обязаны, но ваше здоровье и тело принадлежат Императору и служат ему, – напомнил доктор слова присяги. Сторм услышал в них лишь насмешку.

Зеркало, отражавшее полки с алкоголем, поймало взгляд Кея. Хмурый черноволосый парень с щетиной смотрел на него исподлобья. Полумрак бара обрисовал его впалые скулы, тени под глазами казались зловещими, поблескивали золотистые глаза. Получив новую порцию напитка, Кей салютовал своему темному отражению. То искривило губы в полуулыбке, доказывая Кею, что это и есть он.

Её неуправляемо несло по волнам событий, как корабль в шторм. Всё, что ей оставалось — терпеть с каменным лицом эти удары, взлёты и падения.