Открой глаза. Эссе об искусстве

Первым эссе из сборника Барнс поднял для меня планку на такую высоту, что все последствующие статьи становились только хуже. И это хороший ход. Потому что прочитав историю написания «Плота „Медузы“», остановиться я уже не смогла.

Автор подмечает в картинах детали, на которых мой взгляд почти никогда не останавливается. Это мое самое любимое в искусстве - возможность интерпретировать по-своему, опираясь на собственный вкус, ум и жизненную позицию. Поэтому мне нравится заманивать в галереи всех знакомых, чтобы слушать, что они мне говорят. И читать, что пишет Барнс, было почти сравнимо с этим же.

Только Барнс умнее. Его опыт смотреть и видеть, разумеется не оспорим. Но от этого устаешь. И если сначала мне нравилось, когда автор указывал куда именно нужно смотреть, то к финалу хотелось закрыть глаза. Однозначно книгу нужно дозировать и будет всем счастье.

И поэтому самым сильным эссе для меня осталось самое первое. И когда книга закончилась, я снова вернулась к началу. И стало неважным все, что было после.

Джулиан Барнс - это автор, который в "Метролэнде" сумел меня убедить, что о простом, "бытовом" и "скучном" счастье можно написать так, что ты в него поверишь и его почувствуешь. Его слог всегда наполнен хлесткой иронией. Он не прочь усмехнуться в сторону среднего класса, а склонность к ностальгии и рефлексии сочетается с сохранением вечной молодости в душе. В своём сборнике эссе о картинах он пишет также. Живописно, не скучно и с юмором.

Эссе не объединены стилем, различаются как по структуре, так и по содержанию. У Барнса своя какая-то тактика, и он её придерживается. Вот он пишет о цензуре в творчестве и картине как протесте. А вот он уже рассказывает, как картины проживают собственную жизнь. А вот здесь нашлось место размышлениям о границе между искусством и ремеслом. Сюжеты картин сравнимы с сюжетами романов, и порой этот роман немыслим без невидимой личности стоящей за ним - самого художника.

Рассуждениям о связи биографии творца и его творчества в книге уделено немало внимания. Насколько на наше восприятие картины влияет знание фактов из жизни художника? Возможно ли изучение творчества в отрыве от изучения личности? И нужно ли вообще пытаться заглянуть в личную жизнь творца? Сколько процентов успеха кроется в интересной и незаурядной биографии, которая так влечёт стороннего наблюдателя?

Эта книга не учебник и не пособие, не подробный разбор истории искусств и не научное исследование, это очень приятное чтение о том, что творчество иногда может менять мир, иногда в нём кроется спасение, а иногда оно просто помогает бодрее взбираться по лестнице.

Джулиан Барнс «Открой глаза»

«Во всех видах искусства присутствуют одновременно две вещи: желание создавать новое и непрерывный диалог с прошлым…»

Я долго думал, с какого художественного произведения познакомиться с творчеством Джулиана Барнса. Не достигнув определённой точки зрения, мой взор остановился на книге в жанре нон-фикшн, которая представляет собой сборник эссе об изобразительном искусстве и художниках. От противного, что называется. Автор рассказывает о своём отношении к данному виду искусства, концентрируясь на XIX и XX веках. Захватит и нынешний. Я всегда, сколько себя помню, был равнодушен к живописи, поэтому мне перед началом чтения было интересно, насколько сильно текст найдёт отклик во мне, удастся ли хоть чем-нибудь зацепить писателю моё каменно-холодное сердце. Что ж, отчасти это ему удалось. Фрагментарно действительно было животрепещущим опытом. А местами и весьма курьёзным. Первые заметки о художниках XIX века (Делакруа, Курбе, Мане), история написания одной известной картины Жерико («Крушение плота „Медузы“») — это было интересно, захватывающе, значительно. Сборник структурирован, повествование хронологически движется от XIX века к XXI. Вот. Поэтому чем дальше текст уходил в XX век, тем интерес мой угасал. К сожалению. Всё чаще стала посещать мысль: как я зае… утомился это читать. А ведь написано просто, легко и весьма доступным слогом. В 99%. Читая про Теодора Жерико и историю сотворения одной известной его картины, поражаешься, насколько много всего можно уместить в рассказ, и сколько нужно знать. Исторический контекст, социальный, политический, что художник изобразил, что не изобразил, почему так, а не иначе — всё это вызывало целый рой мыслей и рассуждений. Познавательно. Понравилось. Я был воодушевлён и предвкушал, что и дальнейшее повествование будет в похожем ключе. Хотя и чувствовал, что это будет не так. Зная, что творения искусства прошлого века существенно отличается от всего того, что раннее было написано и изображено. Порадовало то, как писатель начал и закончил этот сборник, своеобразно закольцевав свою маленькую историю, которая стартовала с непонимания, что такое живопись, а продолжилась в зрелом возрасте близкой дружбой с одним из представителей художественного сообщества. О личном и сокровенном почти всегда интересно читать, поэтому вставки из дневников разных творцов более захватывали внимание, нежели описания их творений. А вообще где проходит та грань между знанием биографии художника/писателя/композитора и пониманием его наследия? И вообще важно ли это знать? Обдумывание этих вопросов не только с Барнсом, но и с некоторыми героями прошлого, дискуссия и внутренняя полемика могут быть плодотворным занятием, а также питательны для ума. Этому уделено достаточно внимания Джулианом. А как многое противоречиво! Как много недосказано или переврано. Импонировало, что на всём протяжении книги автор постоянно упоминает выставки разных лет, на которых как могли происходить ничем не примечательные события, но которые оставили свой след в истории, так и знаковые. Интересно было читать, как оформление выставки, помещение влияет на восприятие выставляемых экспонатов. Полезна ли, интересна ли данная информация будет читающим, я не могу сказать. Просто отметил сей момент.

«А цензура продолжает действовать, ограничивая знания потомков. Это не просто запрет картины и литографии с неё: подавлена реакция поколения, для которого она написана, тех людей, что могли бы поведать нам, как её следует читать. Из-за этого пробела для сегодняшнего зрителя картина оказывается ещё более непроницаемой. В этом смысле цензура своего добилась, как это часто случается…»

Мне не нравится изобразительное искусство прошлого века (да и нынешнего тоже), и Джулиану Барнсу не удалось это исправить ни на йоту. Любопытно, ставил ли автор целью это сделать. Нет, я про себя конкретно. На всём протяжении книги чувствовалось, что автор пишет о том, что его увлекает, что ему занятно было знакомится с искусством XX века и некоторыми его представителями. А потом и рассказывать. С современным тоже. И в этом моменте главное — созвучно ли написанное с твоим восприятием и видением изображённого, зафиксированного момента на холсте. Всё-таки понимание и представление одного человека может кардинально отличаться от понимания и представления другого. С этим ничего не поделаешь. То, например, чем восторгается Джулиан, у тебя может вызвать лишь безразличное «ну ладно, ну ok». И вот это различие в интерпретации накладывает определённый, не совсем положительный отпечаток. Если в первой половине книги я ощущал баланс в повествовании между творчеством художников и их личностями, моментами из биографии, то во второй половине весы качнулись в сторону второго. Больше становится акцент на отношениях (или отсутствия таковых) с женщинами. Всё чаще проскальзывают слова «эротично», «порнографично». Это не понравилось. Но что поделать, если это личное кардинальным образом отзывалось в картинах некоторых художников? Или просто автор так видел, а истина другая? Ну вот какие чувства у вас вызывает, например, лицезрение картины «Сотворение мира» Курбе (если абстрагироваться от названия)? Сборник снабжён кар… иллюстрациями цветными. Это плюс. То, что их мало (или недостаточное количество, на мой взгляд) — это минус. Многие картины, которые упоминаются в тексте или описываются автором, не иллюстрированы, а это значит, что при чтении приходилось брать смартфон или включать ноутбук, чтобы посмотреть, как они выглядят. Это не вполне удобно, как вы понимаете. Довольно скоро это надоело. Я бросил это дело. Фантазия, воображение, здравствуйте! Скука, добро пожаловать! Вопрос: зачем описывать картину целую страницу, а потом на следующей представлять оригинал? «Ну блин!» — единственная доступная мне мысль, перетекающая в недовольный возглас при таком повороте событий. Или после такого же отсутствие оного. А я читал сквозь строки, пропуская куски описания, думая, что меня дальше ждёт. А фиг там! Разочарование. Приходилось перечитывать. «Да блин!» Спасали в такие моменты истории бытия авторов. Я знал, что у известного психоаналитика Зигмунда Фрейда был внук художник, но на этом мои знания ограничивались. Благодаря этой книге я познакомился с ним поближе. Занятная, надо сказать, личность, этот Люсьен. Спасибо за это Джулиану Барнсу. Навеяло, что методы работы отдельных персонажей из мира художников иногда способны вогнать в ступор человека несведущего. Бедные натурщики и натурщицы. А спор по поводу дилеммы, люди какого призвания более капризны, мнительны и заносчивее разгорелся с новой силой. И хоть о композиторах здесь почти (или совсем не упоминается) не упоминается, они в моём сознании добавились по умолчанию. Как же без них?! «Спасибо», Джулиан! Всяких личностей читающие встретят на страницах заметок поданного Его Величества Короля, не только отвратительных и вызывающих антипатию. Творчество художников, упоминаемых в тексте, которое мне мило и находит хоть какой-то отклик в душе, так и останется близким и волнующим. А увлечь чем-то новым, открыть новые имена у писателя не получилось. Но думается мне, что в данном случае это не сколько «вина» и неумение автора, сколько моя невосприимчивость. Кстати, будет на страницах сборника и сравнение литературы с живописью, заметки про взаимоотношения некоторых писателей и художников предоставит автор возможность почитать. За что ему моя благодарность.

«Какая мерзость. И как жалок род человеческий. В попытках не думать о преступлениях и глупостях этого мира (и не страдать от них) я с головой погружаюсь в искусство: печальное утешение…» (с)

В общем и целом, неоднозначные у меня впечатления об этом сборнике эссе. Всё-таки литература, музыка и архитектура мне ближе. Так уж исторически сложилось. Рассуждения, что первично — линия или цвет, мне безразличны. Изучать, как менялось творчество того или иного художника (за редким исключением) тоже не особо интересно. Объём, фактура и гармония цвета, контрасты, глубина, мазок, оттенок, насыщенность, интенсивность, колорит, композиция, вот это вот всё — почти всегда проходит мимо меня. Но это субъективно. Этим нужно гореть, это должно завлекать. Тем более, если имеешь счастье лично быть знакомым с кем-то из живущих и творящих в одном с тобой временном промежутке. Я же, в силу своей, наверное, ограниченности, оцениваю картины по принципу «нравится-не нравится», а также пробуждает какие-либо эмоции написанное или нет (не важно даже, какие это эмоции и чувства, главное — их наличие; а тревога это, восторг ли, задумчивость, замешательство и проч. — пусть). Барнс пишет, что картине не требуется длинной подписи. Она должна вызывать эмоции. Например, такие как «а-а», «эм», «о-о» и проч. И не только он. Живопись XX века с её течениями так и останется не понятой и не принятой мной. Как к этому относиться, я не знаю, но это факт. Я как считал это нелепой мазнёй (хорошо, не всё), так, пожалуй, и буду. И вот именно такие односложные впечатления и вызывают у меня творения художников XX и XXI века. В отличие от более ранних представителей живописи. Там талант, чистый гений на первом месте. А у этих личные переживания, огромное яйцо в клетке, гигантский мишка в центре парка. Ну… Что является искусством, что можно считать искусством, как меняется отношение людей с годами, веками к тому или или иному течению — об этом тоже можно будет прочитать и, может быть, возразить автору. Доходило и доходит и сейчас дело до судов по этому поводу. Я уж не говорю про непрекращающиеся споры обывателей, людей приземлённых. Тем более, в наш-то век «интернетов этих ваших». Только без оскорблений и рукоприкладства. И мирно, по возможности. А то ведь всякое бывает. И простая, сиюминутная, быстро проходящая обида в подобных вещах — это не самое страшное. Надо ли оно вам или нет — решать, как всегда, исключительно вам. Мои сумбурные мысли по поводу этого сборника вам вряд ли помогут. Если любите и вам интересно изобразительное искусство, то — почему бы и не попробовать. А ещё если вам нравится художественное воплощение литературного таланта Джулиана Барнса, то открыть другую сторону этого писателя не будет лишним. Ознакомившись с данной работой, я так и не пришёл к пониманию, какую художественную книгу прочитать у него первой. Жаль. Отложу решение этого вопроса на потом. Обещанное аннотацией «виртуозное равновесие едкой иронии и утонченного лиризма, сарказма на грани цинизма и веселого озорства» видимо гуляло в другом месте. Не удалось с ним пересечься. С утверждением, что «это собрание тонких, остроумных и, порой, неожиданных наблюдений, дарящих не только литературное удовольствие, но и богатую пищу для ума» я согласен лишь наполовину. Ну да ладно. Истина в глазах смотрящего. Или смотрящей.

«Верьте искусству, а не художнику; истории, а не рассказчику. Художник забывает, но искусство помнит все…»