При разводе всегда один теряет - другой приобретает, один выигрывает - другой проигрывает.

Сегодня все как один говорят "всё наладится", потому что всё идёт наперекосяк.

За тех, кто не дорог, не тревожатся.

Потому что всё хорошо. Всё плохо, но всё хорошо.

Как сбить с ног того, кто уже и так стоит на коленях?

У тишины особая тональность

В тот день, когда мать уговорила ее примерить слишком узкую юбку, она до крови расцарапала себе ляжки. Она знала, что юбка будет мала, что мать просто хочет посмотреть, как она ссутулится и покраснеет от унижения, как выпирающие бедра послужат непреодолимым препятствием для того, чтобы эту юбку носить. Одежда – враг, от которого надо держаться подальше и с которым следует быть настороже. Сколько раз она плакала, мучилась, пытаясь носить то, что ей не идет, по горло сыта этими экспериментами.

И после переезда в этот дом каждый раз, когда она вспоминала, что в ее жизнь, жизнь толстой коровы, толстой-претолстой уродины, дуры и тупицы вошли эти двое, от счастья у нее захватывало дух.

Если б она могла, то жила бы в краю вечной зимы и куталась бы там в стыд и смущение.

Пока он расшнуровывает ботинки, Сандрина смотрит на его руки, смотрит на лоб, висок. Малейшие признаки гнева надо читать как самую важную книгу, расшифровывать их, и нужно следить за каждым его словом, за оттенками интонации - только так можно понять, каким будет конец дня.

Городской телефон звонит только из-за похорон, несчастных случаев, конца света.

Она была готова уйти, ей не хватало только мужества

Она никогда не забудет об их рукопожатии. Крепком рукопожатии таких же стойких и неубиваемых женщин, как выносливый и живучий плющ.

У тишины особая тональность.

как сбить с ног того, кто уже и так стоит на коленях, тяжело барахтаясь в волнах зыбучего песка?

Годами она расковыривала поры, кромсала волосяные фолликулы, вырывала сбившиеся с курса волоски и щипала и ощипывала себя, пока кожа не покраснеет и не распухнет, а когда исступление проходило, смотрела на причиненный себе ущерб с чувством вины и облегчения; зато теперь снаружи она почти такая же, как внутри: истерзанная, омерзительная.

Вторая половина дня спокойна, как грозовое небо.

он любит быть в прямом смысле слова ухоженным,любит вызывать уважение у тех, кто ему неприятен.

Когда она переехала к ним, Матиас ни слова не произнес. Был спокоен и невозмутим. И всё же она чувствовала - внутри у него есть тайная, сдерживаемая, лихорадочная жизнь.

Она слушала и всё больше замыкалась,  училась не отвечать и не возмущаться, сосредотачиваться на том, что ещё не вдребезги разбито, старалась сохранить в себе хоть что-то, но это что-то уменьшалось из года в год, пока от него почти ничего не осталось.