Цитаты из книги Путь стаи

Она испытывала к нему влечение, особенно когда его поцелуи становились глубокими и властными, а его тяжелые ладони ложились ей на талию. Однако сейчас его объятия не вызывали мучительной боли неудовлетворенного желания, а дарили спокойствие, защиту, нежность. Воспоминания о тяжести его большого сильного тела и о твердой плоти, проникающей в нее, наполняющей ее блаженством, не терзали ее, а наполняли душу нежностью и благодарностью за пережитое наслаждение.
Совсем не так ощущалась близость Штороса, которая обжигала, хуже огня, плескавшегося теперь в глубине ее сущности.

Динка ощутила себя так, как будто ей перекрыли дыхание. Как будто она находится внутри огромного мыльного пузыря, поверхность которого идет радужной рябью, а внутри нет воздуха. Сердце колотилось у самого горла, а глаза наполнились слезами. Ей хоте лось отвернуться и бежать куда-нибудь подальше. Обратно в каюту. Закрыться там и никого больше не видеть. Боль, резанувшая грудную клетку, вспорола огнеупорную защиту, и сила вновь заплескалась под самой кожей — тронь, и она вспыхнет ярким пламенем. Наверное, лучше вспыхнуть и сгореть, словно живой факел, чем видеть такое...

Но не любить его она уже не могла! И ненавидеть не могла! Потому что это был ее Шторос. Ее дикий и непокорный рыжий зверь, который без колебаний кастрировал ее обидчика, а потом мурлыкал, лежа у нее на коленях. Ее прекрасный принц в черном камзоле с золотыми пуговицами, который бесстрашно нырнул вслед за ней в пасть морского змея, а потом сидел рядом с ней в театре, сжимая ее руку и позволяя плакать на его плече. Ее невероятный мужчина, который всю ночь напролет покрывал ее тело ласками и поцелуями, хлесткими ударами и горячими солеными слезами...

Утром она проснулась от настойчивых ласк. Обнаженная, она лежала на спине. С нее бесцеремонно сдернули одеяло, и по ее телу скользили жадные руки, губы и языки. Но когда она попыталась открыть глаза, то обнаружила, что они закрыты повязкой. Повязка была тонкая, и сквозь нее пробивался солнечный свет, но полностью открыть глаза и увидеть, кто же ее ласкает, повязка не давала. Динка потянулась рукой к голове, но ее кисть со сдавленным смехом тут же была перехвачена и закинута за голову вместе со второй рукой.
— Не старайтесь, я различаю вас и с закрытыми глазами, — хихикнула она, но тут ее рот накрыли чьи-то губы, и мужской язык властно проник внутрь, жарко скользя по ее языку и лаская ее небо. Вопреки своему хвастовству, она не смогла вычислить, кто же ее целует. Да и не особенно старалась, отдаваясь ощущениям. Две пары губ одновременно сомкнулись на ее сосках.

Странно. Она совсем не чувствовала холода, несмотря на то, что воздух уже отчетливо пах приближающейся зимой. То ли оттого что она переходила из одних жарких объятий в другие, то ли оттого что где-то внутри нее пробудился ее собственный огонь. Собственный огонь... Мысль обожгла сознание, словно язычок пламени. Воспо минания, от которых она упрямо уклонялась, роились вокруг нее, словно растревоженные пчелы. Они жалили в самое сердце и причиняли боль. Собственный огонь, свернувшийся внутри ласковым рыжим котенком. В мгновение ока способный превратиться в раз рушительное пламя, неподвластную ей стихию. Стихию, вырвав шуюся из нее и убившую ее родителей... Нет! Нет-нет-нет! Она не будет больше об этом думать!

— Покажи рога, - прошептала она. Там, под водой, от страха за его жизнь она даже не вспомнила, что они есть. Хотя ухватиться за них и приподнять его над поверхностью воды было бы проще. Рога появились на его голове словно из ниоткуда. Как они это делают? Только что не было, и уже обвивают голову тяжелые костяные отростки. Динка провела рукой по их шершавой поверхности. Никогда бы не подумала, что такая странная часть тела будет казаться ей привлекательной. Но Дайма рога удивительно украшали, делая его внешность еще более внушительной и грозной.