Sincope

Удачливые убийцы, как и счастливые жены, предпочитают держать язык за зубами

— Чему вы ухмыляетесь? — Рассказчик на мгновение остановился.
— Так, врождённая придурковатость.

Какая жалость, что умные люди всё ещё никак не придумают самоочищающуюся посуду или тарелки, которые мылись бы сами собой.

"... Думаю, что когда некто пытается относиться свысока к какой-либо группе людей, но одновременно в глубине души подозревает, что не имеет на это никаких оснований, он начинает демонстрировать подчеркнуто пренебрежительное отношение к ним..."

— Ну не странно ли — люди, пишущие законы, сами не знают, что хотят в них сказать...

— Знаете, с точки зрения психологии, это совершенно достоверный факт: преступники не могут забыть о том, что совершили, и…
— Они возвращаются на место преступления?
— Не перебивайте, черт вас побери! Они предпринимают всякие ненужные действия, чтобы скрыть следы, которых в действительности не оставляли, а за этим следуют подозрения, расследования, доказательства, обвинения и — эшафот.

— Я с ними всю жизнь провозился, с лошадьми-то. Работал с ними, даже спал рядом — можно сказать, сэр, жил на конюшне.
— У вас была великолепная компания, — улыбнулся Питер.
— Тут вы правы, сэр, да, правы. Моя жена всегда говорила, что ревнует меня к моим лошадкам. Говорила: мол, с Ними я разговариваю чаще, чем с ней. Может, так оно и было, сэр. Лошади никогда не болтают глупостей — так я ей отвечал, — а про женщин этого не скажешь, так ведь, сэр?

Честно говоря, мне кажется, что убийство мисс Доусон могло стать идеальным преступлением — если бы только мисс Уиттакер остановилась, а не начала уничтожать свидетелей. Обратите внимание, каждое последующее убийство было все более жестоким и менее продуманным.

— Вероятно, она сообразила, что ее история была далека от совершенства, и решила внести в нее кое-какие поправки.
— Этак она запросто себя выдаст. Любой схематичный набросок всегда убедительнее тщательно проработанной картины.

— Я знаю, что такое акт, который должен что-либо упрощать. Это акт, и создатели которого толком не знают, что имели в виду, а каждый пункт его нуждается в пространном пояснении.

Я, знаете ли, занимаюсь сыском. Такое вот хобби. Безобидный выход для природной любознательности, которая иначе могла обернуться против меня, приведя к самокопанию, от которого недалеко и до самоубийства.

В книгах, стоящих на этих полках, вы найдете описание только тех преступлений, которые провалились. Только они привлекают к себе внимание. Убийцы, которым удался их замысел, не пишут об этом в газетах. Они даже не собираются на дурацкие семинары, чтобы поделиться с любопытствующими соображениями на тему "Что убийство значит для меня" и "Как я стал преуспевающим отравителем"

- Все в порядке, - извиняющимся тоном сказал он, - я не собираюсь продавать вам мыло или граммофоны, не буду просить у вас денег или уговаривать вступать в Общество добровольных разливальщиц бульона или еще какую-нибудь благотворительную организацию

– Странный какой-то день, – сказал Уимзи. – Сегодня что, конец света?
– Нет, – ответил Паркер. – Просто солнечное затмение.

Иногда в критические моменты бывает полезно, чтобы левая рука не знала, что делает правая.

– Порочная и циничная женщина, – нравоучительно произнес Паркер, – самая безжалостная преступница на свете, она в сто раз хуже мужчины, потому что всегда гораздо более целеустремленна.
– Это потому, что такие женщины не обременены сентиментальностью, – согласился Уимзи. – Мы, болваны, тупо верим, будто женщины романтичны и эмоциональны. Чушь собачья! Черт бы побрал этот телефон!

Мужчины не так требовательны в мелочах, поэтому, возможно, их дружба длится годами.

Когда-нибудь мне поставят памятник, а на постаменте напишут:
"Мужчине, который сделал тысячи одиноких женщин счастливыми, не поставив под сомнение их добродетель и свое доброе имя".

- Странный какой-то день. Сегодня что, конец света?

• Нет, просто солнечное затмение