Отец-одиночка

— На испытательный срок, Богдана. Не сможете совмещать с ребёнком, — попрощаемся.
Да чтобы ты побыл в моей шкуре! — лучезарно улыбаюсь ему.

Надеваем платье, туфли.
— Как дувак буду… — ворчливо вздыхает Кира.
— Как папина дочка! — поправляю ее. — Папа тебя увидит и в обморок упадет от удивления.
За руку веду ее к зеркалу.
Заметив свое отражение, Кира растерянно оглядывается, а потом удивленно распахивает глаза. Разглядывает себя, трогая руками.
— Ах! — бегает вокруг нее Надюша. — Ах, какая пвелесть! Какой востовг! Какава квасота!

— Что именно тебя восхитило? Платон отодвигает мне кресло.
— Помимо того, что мой мизантропический ребёнок счастлив? — дергает бровями. — То, что Дана так… — подбирает слово, — чиста и доверчива в своём образе, что прекрасно подходит на роль милой лисички.
— Милой лисички? — синхронно переспрашиваем мы.
— Которая несёт людям ласку и бешенство, — плотоядно улыбается Наина Павловна. — Конкретно, Канарейкину.

— А все всегда меняется, Полярный. Семья это не картина. Нарисовал и повесил. И теперь навсегда так. Это, мать его, сериал. То юмористический, то детектив, то порно, то драма, то еще какой хоррор. Хочешь, чтобы был интересный и на твой вкус — выбирай талантливую разноплановую актрису и будь режиссёром. Актриса то у тебя огонь! Дальше, дело за тобой. А боишься ответственность взять, съ***сь с дороги, не мешай другим самцам гены свои сеять.

Дана сидит с кофе и огромной булкой с корицей в фирменной кафешке. Где продают только эти всеми любимые булки.
И так вкусно, с наслаждением вгрызается в неё, что даже мне хочется.
— Ну и кто тут у нас так сладко нарушает диету? — подмигиваю ей.
— Ну не всем же быть худыми, — облизывает с губ глазурь. — Кому-то надо и красивыми!

Дети, оказывается, это не только двадцать килограмм ценного подвижного мяса, но и три килограмма документов, которые надо оформить.

— Скажи папе, что я его пвощаю…
Ликуя внутри, пишу все это Платону, со слезами радости на глазах. И про "прощаю" и про "папу".
Сова: "Хочешь, я включу вам видеосвязь??"
Полярный: "Нет, не хочу".
Вот гад! Неужели не тронуло?
Полярный: "Боюсь разрыдаться в эфире. А мне не идет.".
И я тоже его практически прощаю…

Просто дело в том, что я не вру и не притворяюсь, как те, что вешают романтическую лапшу на твои красивые ушки, рисуются и распускают павлиньи хвосты на старте. Я такой как есть. Подвоха не будет. Только приятные сюрпризы. Я сразу выдаю худшую версию себя. Хуже точно не будет. Я стабилен в своём сволочизме как швейцарские часы. И тем не менее, я тебе нравлюсь… А временами ты от меня даже в восторге.

- Вы пьяны, Платон Александрович.

- Да...

- Ведите себя прилично.

- Зачем же тогда пить?