Ариадна из чугуна и стали

Мир – это ребенок, которого человек должен был растить, ухаживать и лелеять, но между тем безжалостно распял на стальной и безжизненно-холодной дороге рельсов.

Иногда человек смел лишь для себя, чтобы потешить собственную гордость и тщеславие. А иногда он благородно смел, особенно когда жертвует собой ради других.

Здесь, в этом чудном вокзале, представлялось, что все люди превратились в уродливые механизмы, лишенные души. Они будут действовать по тем алгоритмам, что заложили в них создатели, но никогда не научатся самостоятельно делать выбор.

Слова для нас важнее дел. Не читаем между строк, не думаем о предпосылках, разучились размышлять. Все в лоб. Абстрактное мышление – мимо. Я сказал бессмыслицу, а ты мне поверила.

— Ах, Элли… – вновь заговорил он, торопясь от волнения. – Как жаль, что я не пришел вовремя… Враг может одолеть одного, но двое же смогут ему противостоять. Веревку, скрученную втрое сложно порвать. Но, когда пришел враг, меня рядом не оказалось.

Это все оттого, что человек деградирует. Истинно мудрые умеют видеть ум в других, и только совершенные глупцы считают себя умнее всех.

— Знаешь, у потери памяти есть свои преимущества.
— Вот как? И какие же?
— В любой неудобной ситуации можно ответить «не помню»

Едем лишь туда, куда проложены рельсы. Иллюзия свободы выбора.

- Разве важно, что в тебе видят другие? Их хрусталики замутнены шаблонами, собственными взглядами, пожеланиями, сомнением, гордостью. А вот что в себе видишь ты сам?

Мужчины - как томленая говядина, их следует чуть дольше подержать в духовке, и они тут же тают во рту

"Тише едешь, дальше будешь". А что, если они движутся по кругу?

Жаль, что многие люди не любят читать, считая это бессмысленной тратой времени. Его книга предназначена для других – читающих, мудрых, и они непременно спасутся, особенно, если дочитают историю до конца.

... страдания служат не для погибели, а для вразумления нашего. Без мытарств человеку сложнее стать лучше...

– И что теперь? – тихо поинтересовалась Элли. Грейс досадливо цокнула языком.
– Выражайся яснее, детка. Ты не знаешь, что теперь тебе предпринять? Я бы посоветовала воссоединиться с Анкелем, он неплохой мальчик, хоть и больной. Такой мужчина рядом, куда лучше других: им хотя бы можно управлять.

Он умрет за других, а это очень похвально. И потом не забывай главное: смерть – это не проблема, а выход из нее.

Послушай, детка. Нам нужна вакцина, но, к сожалению, ее разработка требует жертв. Нельзя создать идеальное лекарство, при этом никем не пожертвовав.

Разве справедливо делить мир на тех, кто достоин спасения, и на тех, кто лишен этого права?

Вмешательство человека в естественный ход вещей чаще всего заканчивается печально.

Иногда бывает, что абстрактные вещи облекаются в материальную форму, так и время сделалось для Кея тюрьмой; секунды били его по лицу, точно плети надзирателей.

Мышка только тогда осмелеет, когда начнет верить, что мышеловка не причинит ей вреда...