Цитаты из книги ゴーン・ガール 上

- Он был хорошим человеком, - произнесла она обязательную банальность.

• Нет, не был, - ответил я.

Я потеряла ощущение реальности. Такое ощущение, что я могу исчезнуть.

- Только не говорите, Ник, что вы слишком молоды и не слышали о «Синей тетрадке». - Шона толкнула меня локтем, отчего я неприлично дернулся.

• Нет, я просто слишком старый, вот и забыл о «Синей тетрадке». Спасибо, напомнили.

А потом не исключено, мы снова займемся сексом. А попозже вечером все-таки закажем гамбургеры. И ещё хорошего виски. И - вуаля! - мы самая счастливая пара в округе! А ещё говорят, что брак - тяжелый труд.

Разве мужчинам не знакомо это чувство? Ты не хочешь злиться, но оно сильнее тебя.

На протяжении всей жизни я пытался быть правильным парнем, человеком, который любит и уважает женщин, мужчиной без пунктиков. А теперь сижу и ненавижу сестру, тещу, любовницу. Воображаю, с каким наслаждением раскроил бы череп жене.

Все мы стали солдатами на поле битвы за права потребителя, вооруженными чековыми книжками в виниловых обложках и стегаными кошельками.

Ребенок - новая жизнь,новое начало.

Вот что мне нравится на Среднем Западе. Люди не пытаются создать себе лишние проблемы. Даже из смерти.

Этак мы скоро станем самой лучшей семьей в мире. Просто ядерной семьей.

Как всегда, когда Эми предлагала какую-нибудь милость, я подумал: «Конечно, она всё срежиссировала. Ей нужен мой образ, и неистовый поток, и чтобы ветер ерошил мне волосы, а я бы вглядывался в горизонт и думал о нашем будущем». Мне нельзя просто взять и махнуть в „Данкин донатс“».

Говорят, что ребёнка из распавшейся семьи ожидают тяжёлые испытания, но и ребёнка от идеального, волшебного брака подстерегают свои ни с чем не сравнимые трудности.

Целуй меня, как будто встретились впервые

But there's no app for a bourbon buzz on a warm day in a cool, dark bar. The world will always want a drink.

«бывает так — он понимает, что вы пошутили, но не знает, что ответить, и держит вашу хохму на ладони, как отхаркнутую словесную мокроту, чтобы позже тайком вытереть о брючину.»

«Он напоминает богатенького подонка из подростковых фильмов восьмидесятых. Такой задирает чувствительных неудачников, пока не получит тортом в физиономию, — и вот он стоит дурак дураком, а взбитые сливки текут ему за стиляжно поднятый воротник.»

Я захохотал в душе. Господь всеблагой, я ненавидел эту суку, но не мог не восхищаться ею.

Люди выполняют свою обязанности , а потом ждут от тебя- высокую оценку сделанному, как обслуга в кафе-мороженных, выставляющая на столики стаканчики для чаевых.

Вспышки слепили меня. Я стоял подобно монстру Франкенштейна, запуганному, загнанному оравой крестьян с факелами.