Things in Nature Merely Grow

Взял да нашёл время для мемуаров американской писательницы китайского происхождения Июнь Ли о том, как она потеряла обоих сыновей (от суицида). Давно приглядывался к этой книге, а после того, как она на неделе стала лауреатом Пулитцеровской премии, незамедлительно открыл её и начал знакомиться. Конечно, столь личный текст об утрате очень тяжело читать: даже мне, своих детей не имеющему. В каждой строке проглядывается и скорбь от потери, и гнев родителя, не сумевшего вовремя распознать настроение собственного ребёнка, и медитативное болезненное принятие новых обстоятельств, и даже радикальное прощение себя (в этом связи книга здорово рифмуется с «Годом магического мышления» Джоан Дидион).

Почему это так достойно? Писательница глубоко проработала тему горя и нашла в себе силы противостоять его разрушительной силе, продолжать жизнь несмотря ни на что, работать, писать, заниматься садом и поддерживать миллионы других родителей, прошедших через схожий травмирующий опыт. Мне разбил сердце пассаж о том, как чтение спасло Ли в самый эмоциональный момент.

There is no real salvation from one's own life; books, however, offer the approximation of it.

Элегантно проходит через этот текст сравнение человеческой жизни с растительным миром, в лоне которого она и была создана. Писательница философски противопоставляет одиночество материального мира и судьбу предметов, которые переживают их хозяев, истинной силе жизни, зрителями которой мы являемся ежедневно. Занимаясь садом, Ли не только медитирует и отвлекается, но и отмечает хоть и банальную, но терапевтическую суть природы: на фоне любых общих или личностных катаклизмов она продолжает жить, «в природе всё просто растёт».

weeding, weeding, weeding and then one day giving up because weeds are part of nature, too, and things in nature merely grow.

«Things in nature merely grow» — это ещё и рассуждение о природе одиночества, о его неотвратимости, как бы сильно мы ни старались его избежать. Узнал из этой работы термин «монофобия» (страх одиночества), теперь непременно буду использовать его.

Monophobia? It was the first time I had heard the word, and looked it up in a dictionary: a morbid dread of being alone.

For how long had this little boy suffered from monophobia that at age six he would announce he was "still" afflicted?

Ну и уж чем Ли всегда клала меня на лопатки — это литературными аллюзиями. Писательница не только талантливый проницательный читатель, но и большая поклонница русской классической школы, эту любовь она успела привить своим детям (к слову, младший и вовсе был гениальным лингвистом, знавшим русский). Так, «Анна Каренина» в самых разных обстоятельствах возникает на страницах несколько раз, становится наряду с «Калигулой» Камю одной из ключевых книг трагичного финала взросления её второго сына. В труде Толстого Ли подмечает:

Tolstoy's characters are easily vexed, or maybe the Russians are easily vexed—he told me a few days into his reading. That the words "vex" and "vexation" appear often in the text is an observation I will always remember and treasure. James saw himself in Levin, as had expected, though! did point out that Levin was often vexed while he-James-was rarely vexed.

Боюсь не остановиться в перечислении нежных и мрачных воспоминаний, которыми навсегда будут окрашены для меня эти мемуары. Надеюсь, они рано или поздно дойдут и до российского читателя.