Петербург накануне революции. Затянувшаяся война, тайные организации революционеров, волнения рабочих. И в это же время полиция ведёт расследование серии загадочных убийств. На первый взгляд ,между ними нет ничего общего. Вот разве что авторские куклы,которых убийца оставляет возле трупов.

У автора хороший слог. И сюжет интересный. Но вот с правдоподобием происходящего как-то слабовато. Конечно , Анна Чеботнева - весьма симпатична и умна. И горит желанием помочь своему отцу в расследовании замысловатых преступлений. Но как-то с трудом им верится ,что юная дилетантка на раз уделала матёрых сыскарей из полиции.

В книге много реальных знаменитостей того времени. Блок, Ахматова, Маяковский и другие. Но ,на мой взгляд, их описания утяжеляют повествование и не играют особой роли в сюжете.

Пока не решила : хочу я продолжить знакомство с автором или нет? Для разового прочтения вполне себе подходящая история.

Знаете слово гопник? Оно наше, питерское (было бы чем гордиться (( ), образовано от ГОП, первоначально Городское общество призрения, после революции – Городское общежитие пролетариата. Знаете застрелившегося поэта Серебряного века Всеволода Князева? Он похоронен здесь на Смоленском, но уже в 1921 г. Ахматова с Судейкиной не нашли его могилу (при желании бы нашли). Как могут быть связаны уголовники и богемный юноша?
Детектив оставил неоднозначное впечатление. Читается легко, приятные герои, одна из моих любимых эпох. Но Дорош сыплет именами, вводя известных людей в сюжет, которому они ничего не дают, а атмосферы мало. Нет той хрупкости, эфемерности, ощущения грядущего крушения привычного мира. Если у полицейского надзирателя Афанасия Чебнева обыденных забот полон рот, то завсегдатаи «Привала комедиантов» проживали каждый день, как последний. Вот противопоставление уклада жизни простого петербуржца и богемы у автора хорошо получилось – Нюрка никогда не поймёт Оленьку Судейкину, а Чебнев, например, Кузмина.
Я не поверила в героиню, 17-летнюю Нюрку, дочку Чебнева, которая ведёт себя как заправский сыщик. Вернее, пытается вести, а на самом деле играет. Ещё меньше я верю в отца, позволяющего юной дочери рисковать собой. Одно дело разговоры на кухне вести и даже бегать посыльной до участка, но другое – скакать ланью на место операции, где должна быть куча вооружённых мужиков, а не девочка-гимназистка. Ещё меня выбесило, что Нюрка не осознала своей вины в ранении отца.
А главный злодей… Он пережил страшное и явно повредился в уме, но автор взяла на себя смелость переписать судьбу реального человека, а я такого не люблю. И всё же своеобразный злой гений Ольги Судейкиной – поэт Михаил Кузмин, как, впрочем, и наоборот.