лежащий аверроэс увечен - у него отняли глаза
в попытке быть с российским читателем на короткой ноге, ж.-б. брене пишет внушительное вступление про владимира соловьева (ведь его если не читают, то обязательно слушают), где отмечает, что труды арабского философа и комментатора аристотеля, аверроэса (1126–1198), перекликаются с идеями русского философа. так брене начинает череду самых неочевидных аналогий: начав с соловьева, он продолжает приводить примеры не менее удивительные: фуко и фрейд.
аверроэс прежде всего известен как комментатор работ аристотеля и человек, открывший западу философию древней греции, как бы это ни парадоксально звучало, учитывая, что арабы в принципе не читали работ древнегреческих философов в оригинале: они пользовались сирийскими переводами, а также услугами сирийцев, которые являлись посредниками между культурой греческой и арабской; перевод на латынь, в свою очередь, был осуществлен с арабского - так что весь спор оказывается пустым множеством.
частично этим и можно объяснить довольно вольную интерпретацию аверроэса понятия "разума" и его связи с человеком применительно к работам аристотеля. собственно, для арабского мыслителя субъект единолично не владеет своей мыслью. тем не менее, странно утверждать, что западный ум укоренен в представлении о
человеческой идентичности, позволяющей каждому быть ответственным субъектом
как пишет брене. поскольку ни декарт, ни эпоха возрождения античной культуры еще не наступили: господствует фома аквинский, главный оппонент аверроэса. тем не менее, пишет брене, уже тогда в нем видели разрушение индивидуальной разумности. не только аквинат, но и петрарка обличал этого "бешеного пса", который вообще не думает, что говорит. фома аквинский в выражениях мягче:
разум есть субстанция, отдельная от тела по своему бытию и никак не объединенная с телом в качестве форме
вот что больше всего возмущает аквината - разум у арабского философа не есть ни душа, ни форма тела, ни способность души - хуже, это отдельный от человека принцип. он изъят из человека, и, опустошенный, человек оказывается подчинен ему, как некой высшей и внешней ипостаси. по аквинскому, это насилие: считать, что разум отделен и что он различается от человека к человеку. для аквината это было просто недопустимо: он, охристианизировав аристотеля в благих целях, утверждал идею гармоничного сосуществования веры и разума.
арабский философ утверждает, что
разум существует отдельно, он един, он вечен.
все мои мысли старше моей жизни, любая мысль старше любой жизни.
хотя и человек у него не мыслит. мысль возникает без мыслителя, сама по себе, поскольку человек - лишь соображающее тело, а не разумное существо. суть аверроизма, если верить его оппонентам, это отделение mens от человека, "превращая последнего в умалишенное по природе своей существо, в которое может вселиться посторонний". по видимому, это и случилось с аверроэсом, иначе как объяснить, что на всех фресках ему приданы дьявольские черты лица: он низвергнут, он опрокинут, он лежит у ног великого аквината.
приводя примеры из работ фрейда, брене отмечает, что 'так же прочитывается и аверроизм'( сложно сказать, кто оскорблен больше подобным сравнением). доходит до того, что в эпилоге аверроэс сравнивается с вытесненным "оно": настолько явны авторские симпатии к фрейду.
одним словом, аверроэс предстал бы интересным героем: одним из первых критиков христианской метафизики (за много веков до многих антиаквинатов), однако в постоянной связке с фуко и в психологическом кресле фрейда аверроэс теряется: он не в xii веке, не в своей родной кордове, а на кресле у фрейда, в веке расцвета психологии, в современности, отчего теряется всё его новаторство: попытки брене сделать аверроэса "современным" через прогонку его идей терминологии психологии и структуралистов лишь отрывает его от корней и собственного понятийно-категориального аппарата, который куда сложнее знакомых нам "оно", "cogito" и иже им подобных; в результате, за модернизацией теряется голос самого аверроэса.
9 понравилось
