Мы не увидимся с тобой…

Тех, кто остается жив, война чем дальше идет, тем чаще возвращает к прошлому.

В чужой душе все равно что в темноте в чужой комнате — пойди найди там иголку на полу! Пока найдешь — перевернешь и переломаешь половину того, что всю жизнь стояло на своих местах.

С ним Лопатин когда-то учился, а потом, когда тот стал писателем, любил его книги, поражаясь завидному умению, отряхнув со своих ног прах обыденщины, превращать самое заурядное в жизни в пленительно красивое, безотчетно-печальное и чуть-чуть загадочное.

Наверное, кусочек души, вложенный и пищу, п-придает ей какой-то вкус.

где же все-таки у человека эта пропасть между притворством перед другими и притворством перед самим собой? И всегда ли, даже самый неискренний, человек замечает этот свой прыжок через пропасть?

Обычно с горечью говорим, что на душе остался осадок, словно это и есть самое плохое. Но куда хуже, когда этот осадок, вот так, как сейчас, взболтают и поднимут со дна души.

Одиночество вещь неплохая, но его нельзя принимать лошадиными дозами.

Человек, который всю жизнь всегда и во всем считает виноватым не себя, а других, по-своему тоже несчастлив.

хорошие женщины гораздо реже уверены в себе, чем плохие

Благослови вас бог, если он есть, — провожая его, повторила она те же самые слова, что когда-то сказала ему на прощанье в Ташкенте. А он, спускаясь по лестнице, подумал, что если бы бог, которого нет, все-таки был, он должен был бы благословить не его, а ее

“…при образцовой выправке чтение книг излишнe.”