На червленом поле

Ему было очень пусто и очень одиноко в холодных залах, остывших уже от чужого счастья.

Злоба, как яд, варилась внутри, жгла желудок, калила кости, вытравливала витиеватый узор на сердце.

Казалось, что после такого мужа и после такого бегства она долго еще не будет хотеть общаться с мужчинами, но ей не было еще и двадцати лет, а в этом возрасте сердца сделаны из шерсти, из ниток, из мягкой и необожженной глины. Их можно бросить об пол, но потом, если поднять, отряхнуть, помять в руках, изначальная форма вернется, как и не было ничего.

Потом она не будет так плакать, потому что все слезы, отмеренные ей свыше, потратит раньше положенного времени. Видящий мало – много плачет.

Ранние дети его были рождены от большой страстности, еще юношеской, южной, пылкой, которая не сравнима с расчетливым и холодным сладострастием стариков.

Смерть – единственный по-настоящему бескорыстный дар, ибо она не требует отдачи.

Медленно-медленно, тихо-тихо текли капли воска по свече. Пламя потрескивало, а в остальном мир молчал. Петух не кричал, жаворонок не пел, монахи не заводили молитвы. Мир плыл в предсмертной дреме, застыв и увязнув в тишине.
А Сезар смотрел на нее.

Время замедляется, когда надо вытерпеть муку, когда сидишь на пиру рядом с кавалером, который тебе неинтересен, когда муж, которого ты не любишь, берет тебя, когда стоишь пасхальную службу и не можешь настроиться на вечное, когда рожаешь первенца, когда ты едешь в карете по бесконечной дороге и тебя мутит и трясет, трясет и мутит.

Время в мире течёт не так, как ему положено. Время ускоряется, когда ты незаконно обнимаешь возлюбленного, когда ты скачешь по полям, когда гладишь щенков, когда истово веришь чудо и ждёшь Рождества, когда ты видишь, как умирают твои враги, и когда ты видишь, как бегут к тебе твои дети.

Ранние дети его были рождены от большой страсти, и ещё юношеской, южной, пылкой, которая не сравнима с расчётливым и холодным сладострастием стариков.

– Разве не тебя увидел, всю в слезах, павшую передо мной на колени? Но даже если это не ты, то запомни, сестра: не падай передо мной на колени, это нельзя вынести, это ужасно, ты сама не знаешь как это ужасно!

Что ты кривишься, Сезар? Она бастард — так и вы бастарды. Такие, наоборот, прекраснее родятся, потому что от большой страсти.

Зачем мужчины преследуют нас? Хотят ли они спрятаться в складках нашего тела от ужаса жизни, от зорких чудовищ?
Подходите, подходите, у меня широкие алые юбки, я сильнее любого зла, вы скорее умрете, чем признаете это, но вы чувствуете это, правда?

Что-то завелось на страницах моего дневника. Должно быть, эо книжные черви, те, которые питаются словами, а может, просто какой-то мелкий бес - потому что в них много гордыни и мало благочестия.

Тяжелы ключи от города, особенно тогда, когда вручаешь их захватчику.

Время течет быстрее, когда ты счастлив, и течет медленее, когда ты несчастен.

Я вырос в такой семье, где все лгут, а сам не научился.

Для человека, который так любил грешить, у него была мучительно хорошая память.

Слова лживы.

Их следует опасаться.

- Минута мщенья стоит вечности, Лукреция.