Под осыпающимся потолком

Вернулся много лет спустя совсем иначе, самолетом, и часто любил повторять: "Через Париж, за счет правительства Соединенных Штатов Америки!", правда, тамошнее Федеральное бюро по депортации нелегальных эмигрантов никогда не упоминал.

До этого еще можно было как-то терпеть. Но тут городок замолк. А всем хорошо известно - любой город становится очень опасным, когда замолкает.

Имеется огромное венское зеркало, в котором вы всегда можете увидеть себя целиком, а не так, как у конкурентов, частично или по пояс, т.е. наполовину.

В конечном счете все потянуло на 1 000 000 динаров (прописью: баснословно).

Он приобрел известность как благодетель инвалидов войны, а при этом еще и дополнительно заработал. Так он примирил божьи и человеческие законы. Или хотя бы, в отличие от других, попытался это сделать. Что само по себе и сегодня может считаться немалым успехом.

В этой стране стоит только открыть рот, чтобы что-то рассказать, сразу находятся люди, которые утверждают, что они знают лучше.

В нем, похоже, и пятидесяти килограммов не было. И то, если взвешивать на оптовых весах, которые чаще показывают в пользу перекупщиков.

Бомбы падали в границах допустимых отклонений, всего-то плюс-минус несколько сотен человеческих жизней.

-Не попугай, а птица демократия.. Красивее только те, что красивeе, крупнее только те, что крупнее, а эту птицу мальчик может научить говорить!
- Дорого! И потом откуда мне знать, что эта птица не Тирания ?

Вот, например, Эракович был на редкость низкого роста, но во время сеанса Ж. и 3. по нескольку раз очень почтительно просили его сесть в кресле как-нибудь пониже, потому что им якобы ничего не видно.

В тот раз их было всего двое- Гаги и Драган. Чтобы хоть как-то различать их, следовало знать, что настоящее имя Гаги было Драган, а у Драгана имелось прозвище- Гаги. Первый Гаги, тот, что немного постарше, был неграмотный, так что Второй Гаги всегда читал ему то, что написано мелкими буквами в титрах, ну да, там, внизу...

Эракович был представителем творческой интеллигенции. Точнее, он им еще не был, но в течение последних тридцати лет ежедневно и весьма серьезно к тому готовился.

А что я должен говорить? Выдумывать?!  Да никто из них и рта не раскрыл! Небось и сам слышишь? Вон тот, главный, кивнул тебе, поздоровался, лично и персонально!

Всегда найдётся место ещё более далёкое, чем просто далёкое.

Хотите - верьте, хотите нет, но кто-то, может, американцы, а может, и русские, там, наверху, поднял засов и открыл дверь, а может, окно, а может, заслонку дымохода, откуда я знаю, что именно... Чувствуете, что прямо из космоса ужасно дует? Вот так дует, проветривает, а в один прекрасный день этот космический сквозняк всех нас и сдует, унесет, как сухую солому.

Бyтылка настоянной на полыни «стомаклии» в бачке мужского туалета, на втором этаже поликлиники, где находились кабинеты психотерапевтов и психиатров (сестры в регистратуре не верили собственным глазам: направляясь к вызвавшему его специалисту, Бодо двигался «по вектору», а возвращался «по амплитуде»).

Это не мое дело, кто где и кем работает, кто начальник, кто полицейский, а кто бывший заключенный. Перед дверью в кинотеатр все равны, и каждый должен задуматься, спросить себя, а достоин ли он этого великого искусства, представителем которого здесь являюсь я !

Вернулся много лет спустя совсем иначе, самолётом, и часто любил повторять:"Через Париж,  за счёт правительства Соединенных Штатов Америки!", правда, тамошнее Федеральное бюро по депортации нелегальных эмигрантов никогда не упоминал.

Неужели эта грубая публика воображает, что за свою мелочь приобретает право чуть ли не на всё ?

Понятно, что ничего такого здесь случиться не может, репертуар всё хуже, зрителей всё меньше.