Очень прекрасный принц

Мы учимся у своих мучителей; жаль, что редко — хорошему.

— Но дар у тебя есть.
— Верно. Целительский. Но я почти не развивала его, да и матушка права: что я могу без слуг? Даже яйца себе не сварю!
— Ну, положим, я тоже не особенно хорошо варю яйца, — подмигнул мне принц. — Скорее, вполне успешно их замораживаю. И неплохо ими трясу. Но это к делу не относится...

пока жертвы молчат, справедливость не торжествует.

Мне хотелось схватить её за плечи и потрясти. Но я знала, из своего опыта знала: чтобы тебе помогли, нужно осмелиться попросить о помощи. Но есть и вторая истина, весьма тесно соседствующая с первой: когда помощь действительно нужна, попросить о ней почти невозможно осмелиться.

Тем не менее вполне возможно, что чтение таких книг — как самоудовлетворение: многие подобным занимаются, но не все признаются. Большинство ещё и кривится презрительно. Что, мол, за гадость низкохудожественная?.. Но при этом продолжают читать, получая вожделенные положительные эмоции.

Бытует мнение, что прекрасным принцам очень везёт в любви.

Особенно популярна эта точка зрения среди тех, кто принцев в своей жизни видел разве что издали, краем глаза, а историю читал исключительно в формате романов с томными парочками на обложках и слезливых баллад.

Ты помнишь, зачем я тебя с собой взял?

— Потому что я — красивый? — промурлыкал кот.

Как говаривал один мой знакомый танцовщик, спать хотелось чуть больше, чем жить.

базовая менталистика говорит нам, что на этом свете критически мало существ, считающих себя преступниками. Все и всегда уверены, что они творят добро, или действуют по обстоятельствам, или выживают, как могут…

— Думаю, что твоя мать очень тебя любит, — сказала я честно. — И пытается сделать для тебя всё… но ваши представления обо “всём” слегка не совпадают.

“В общем, — начал он, — она была прекрасна.”

Я подумала, что примерно так должны начинаться истории обо всех мужских романтических проблемах.

Дайяна преимущественно молчала. Время от времени она выдавала нечто вроде “Да, это очень интересно” или “Спасибо”. В крайнем случае она говорила: “Ах, как я могу что-либо в этом понимать?”

Умная девочка, в общем. Только умненькие девочки умеют вовремя притвориться непроходимо тупыми.

Zdravstvujte! Napominaem, chto zavtra v 10:30 zhdem Vas na konsultaciju v DAUGAVPILS FIL., Daugavpils, Rigas iela 22a. Prosim vzjatj s soboj pasport/ID-kartu i Vashe sredstvo avtorizacii dlja dostupa k internetbanku. Otmenitj vstrechu mozhno pozvoniv po tel. 67444444. Swedbank

Гуманизм зряч, а идеология всегда слепа. Ей всё равно, кого карать.

— Отлично. Так. Господин Морий, с вашего разрешения я пойду.
— Куда? — удивился он.
— Работать рыбой фугу, — усмехнулась косатка. — То есть — раздуваться. И поверьте: все рыбы этого дна увидят, какая я большая и страшная.
— Зачем вам раздуваться? Вы и так…
— Молчать, — сказала Лирана. — Просто поверьте: вы не хотите заканчивать эту фразу.
— Не хочу? — уточнил Морий.
— Совершенно определённо не хотите.
— Ладно… Я пойду с вами. Могу раздуться за компанию…

Ужас не в том, чтобы умереть, мой маленький принц — мы все умрём, так или иначе. Ужас в том, чтобы всю жизнь играть в прятки с самим собой, своими чувствами и чаяниями. Ужас в том, чтобы на смертном одре сожалеть — о несделанном, несказанном, непройденном… Вот чего стоит бояться.

Дин закатил глаза:
— Задница ты, мой принц.
— Ну вот, — кивнул я довольно. — Никогда об этом не забывай.

Как сказал один поэт древности, “за любовь и нелюбовь оправдываться негоже”.