Инкарнация

Адель думала, что все решает власть.
Но нет. Все решает любовь.

Она не была создана для войны, но разве кто-то создан для боли и страданий?

- Я понял, что забыл сказать тебе кое-что важное.

• И что же это?
• За что я люблю тебя.
• Значит, всё ещё любишь.
• Люблю. И начинаю любить сильнее.
• Это почему?
• Я так долго хранил тебя в памяти и боялся, что ты изменишься. Но ты всё та же Адель.
• И за что же ты любишь меня, Канцлер Фрост?
• За то, что ты - это ты, Адель.

- Однажды мы встретимся, обещаю тебе...Эрик. Когда-то Нимуэ полюбила так сильно, что не пережила утрату твоего отца. Она смогла вернуть его...и я смогу. Знаю, что ты не хотел бы повторения этой истории, ты боролся за то, чтобы остановить Инкарнацию. Но я...я больше не могу без тебя.

Когда ты получаешь то, чего очень ждал и желал, наступает время встретиться лицом к лицу со своими страхами и внутренними демонами.

Печальная правда жизни. Кто заботился обо всех подряд - всегда сам оставался с носом.

Страхи нужны для того, чтобы их одолеть. Не было бы монстров, не было бы и героев.

Все было сказкой,
Все было сном,
Все было
Словно в мире другом

Этот дворец, в который она так стремилась попасть, теперь стал ее клеткой, которая медленно обрастала ядовитыми шипами. И эти шипы грозили не просто ранить, а пронзить насквозь. Рано или поздно.

Она пришла, неся с собой свет правды, и открыла древнюю реликвию, распечатывая магию богов, дарованную людям. И пролился благословенный дождь. И вышли реки из берегов, и сдвинулись материки со своих мест.

— Что бы вы сделали, став игрушкой в чужих руках? — спросила она леди Санию. По глазам Хозяйки Гардероба она поняла, что та догадалась, о ком она говорит.
— Конечно же, сама стала бы кукловодом, — чуть растянула морщинистые губы в улыбке леди Сания.

Адель решительно шагнула вперед, отстраняя его руку и расстегивая верхнюю пуговицу. Где-то под этой дорогой тканью с мелким витиеватым узором билось живое сердце. По крайней мере, Адель хотелось верить, что оно не из камня. Возможно изо льда… лед еще можно растопить, но камень…

Любая может стать королевой, — повторил Канцлер известные ей с детства слова. — Я же смог стать Канцлером, а ведь явился сюда обычным мальчишкой.

Она не может просто так стоять здесь и ничего не делать. Ее жизнь не будет зависеть от выбора каких-то мужчин. Если она будет королевой — нет, когда она будет королевой, — она сделает свой выбор сама.

— Что это за птица, — спросила Адель, подмечая, с какой непринужденностью Анри выполняет каждое новое движение танца и увлекает ее за собой. Она кивнула на маску.
— Как же, мадемуазель. Это малиновка. Я думал, все хорошенькие девушки разбираются нынче в птичках.
— Что ж, сударь. Значит, я не такая уж и хорошенькая или…

Шел 372 год после объединения Англии и Франции, которые ныне именовались королевством Монсальваж, иначе говоря «Мое спасение». Именно там хранился Святой Грааль Ее Величества, ныне дремлющий, но ищущий свою избранницу.