Сипсворт

И вот тут кроется жестокий парадокс человеческого существования: он не в том, что ты умрешь, а в том, что все испытанное счастье рано или поздно обернется против тебя.

В прежние времена, вспоминает она, телевещание в надлежащий час заканчивалось. Сотрудники телеканала отправлялись по домам, в объятия накрахмаленных постелей. А теперь программы идут всю ночь. Бесконечная череда голосов. Даже если в студии никого и у экранов ни одного зрителя, вещание продолжается, пытается заполнить пустоту, но лишь делает ее ощутимее.

Единственное утешение для того, кто остается последним, ... - это знать, что твоим самым близким людям не придется страдать так же, как ты страдаешь из-за их отсутствия.

"Не будь ее тут, дом мог бы быть чьим угодно."

"За шесть десятилетий много чего может случится.Места меняются.Но сама она не изменилась." (о Хелен)

— Если мы не будем в нужный час заботиться друг о друге, то зачем вообще это все, а?

кажущиеся совпадения на самом деле неслучайны

Все в жизни просто период ...

Хелен кивает на экран. Персонажи серии спорят о том, как лучше организовать свадебное торжество.

– Забавно, что именно это тебя заинтересовало, ведь дело происходит в Австралии. А я там жила с Леном и Дэвидом.

Сипсворт принюхивается, и выглядит это так, будто он кивает.

– Вот именно так люди в Австралии разговаривают. И птицы на деревьях так гомонят, мы их с террасы всегда слышали. И столько солнечного света… – продолжает Хелен. – Он там каждый день доверху заливал все улицы

– Вы хороший врач, доктор Джемаль, и не потому, что вы так умны, а потому, что до сих пор первым делом бросаетесь на помощь

Забыл сказать, когда я читал в телефоне о респираторных заболеваниях грызунов, там было написано, что микоплазмоз не заразен для людей, только для других мышей. Так , если ваш Сипсворт им болен, придется ему доживать свои дни в одиночестве.

– У него есть я, – бормочет Хелен. – Я тоже одинокая

– Доктор Хелен Картрайт, – читает Кэти вслух. – Заведующая детской кардиологией. Центральная больница Сиднея.

– Верно. Все-таки не то чтобы бабка не пойми откуда.

– Картрайт… – медленно повторяет Кэти. – Хелен Картрайт… почему мне ваше имя кажется знакомым?

– Стержневой аортальный клапан Картрайт. Я его изобрела в 1983-м.

Сестры, подслушивавшие

– Я же говорила, он тут надолго не задержится. Это все временно. Я скоро договорюсь с приютом, чтобы его забрали. Разве животным не хочется быть рядом со своими сородичами?

Сесил потирает подбородок:

– Если я когда и был животным, не припомню.

– Я вас представляю бобром, – внезапно подхватывает Хелен. – Таким деятельным… вечно что-то строящим

Уже в участке полицейские угощают ее чаем и заверяют, что употребление мяса совершенно нормально для человечества. Это заложено в нашей природе.

Но Хелен с ними спорит.

Разве не нормальны, если следовать той же логике, гнев, зависть, похоть? Неужели всякое заложенное в нас природой действие морально оправдано?

Честность не боится власти, вспомнилась ей мысль из какого-то французского романа. Она могла бы по ночам выводить эту надпись баллончиком на витринах мясных лавок

– Зато у вас здесь хороший бизнес. Мой отец гордился бы вашими достижениями.

– Думаете?

– Он ни за что не стал бы уделять вам столько времени, если бы не видел сильного потенциала

реальность сплошь состоит из поворотов и острых углов

Несколько раз даже ходила проверить, вдруг попадется нечто занятное, какой-нибудь предмет, по ошибке отправленный на свалку преждевременно. Глухой стук обычно означал деревянное изделие, фарфор отзывался нежным звяканьем. Если что-то хлюпает, лучше держаться подальше.

Сейчас должны идти детские передачи, и она надеется, что звуки мультиков и смеха подействуют успокаивающе, ведь животные на самом деле просто дети, которые никогда не вырастают